-- Какъ?... письмо?
-- Въ букетѣ.
Съ этимъ словомъ онъ раскланялся съ провинціяльнымъ семействомъ. Въ каретѣ мадамъ Люскуръ тотчасъ получила свой букетъ; но тщетно, пользуясь темнотою, искала она записочки между цвѣтами: ея ужь тамъ не было. Во время неудачнаго ея розыска, она испытала всѣ виды тревожнаго состоянія человѣка, потерявшаго завѣтное письмо.
Вскорѣ впрочемъ она нашла причины успокоиться.
-- Онъ навѣрное хотѣлъ только меня испугать, подумала она: -- ну, что мнѣ писать? онъ долженъ знать, что я не прочту того, чего не рѣшусь слушать.
ГЛАВА IV.
Въ этотъ вечеръ или, скорѣе, въ эту ночь, маркиза де Гордань опустила руки въ бездонную пропасть боковыхъ своихъ кармановъ, въ которыхъ обыкновенно помѣщались свертки дѣловыхъ бумагъ и безъ труда могла пріютиться комнатная собачка. Въ этотъ разъ, за исключеніемъ кошелька и табакерки, необходимыхъ принадлежностей ея кармановъ, она достала свернутую маленькую записку, удивленную, какъ она попала въ такое непристойное мѣсто. Сухощавою рукою развернувъ записку, теща надѣла очки, чтобы прочесть ее. Разобравъ любовную записку съ такимъ вниманіемъ, какъ будто она относилась къ ней самой, маркиза глубоко задумалась.
Она была изъ тѣхъ женщинъ, у которыхъ холодныя, строгія манеры, часто капризы бываютъ слѣдствіемъ грустныхъ испытаній въ жизни, а вовсе не природной суровости характера. Два раза за-мужемъ она испила чашу горя до дна. Первый ея мужъ, графъ Люскуръ, отчаянный охотникъ, страшный мотъ и кутила, любезный со всѣми женами, даже и съ своею, былъ убитъ на дуэли; второй ея мужъ, маркизъ Гордань, проигравъ все свое состояніе, коснулся уже и до приданаго жены, но, къ счастію, вскорѣ послѣ того умеръ. Горькое разочарованіе въ земномъ счастіи, презрѣніе къ людямъ остались наслѣдіемъ маркизы послѣ смерти второго мужа.
Какъ бы въ вознагражденіе претерпѣннаго горя, маркиза пріобрѣла, среди лишеній, познаніе матеріяльныхъ интересовъ, которые рѣдко развиваются въ женщинѣ счастливой. Въ нѣсколько лѣтъ, искуснымъ управленіемъ, она привела въ порядокъ имѣніе. Поправивъ дѣла сына, маркиза указала себѣ другую обязанность, гораздо важнѣе первой. Сдѣлать изъ сына человѣка не похожаго на двухъ своихъ мужей было съ тѣхъ поръ главной заботой ея жизни. Приписывая недостатки мужей своихъ воспитанію, которое получало передъ революціей дворянство Франціи, она впала въ другую крайность -- въ систематическій ригоризмъ. Воспитанный до двадцати лѣтъ въ деревнѣ, сынъ ея, подъ строгимъ присмотромъ матери, избѣжалъ всякаго рода столкновеній съ безнравственнымъ свѣтомъ. Когда пришло время университетскаго воспитанія, мадамъ Гордань отправилась съ сыномъ въ Парижъ, гдѣ, не теряя его ни минуты изъ виду, во время критическаго періода образованія въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ, умѣла сохранить въ немъ невинность помышленій и неукоризненность въ поступкахъ. Въ двадцать три года, Максимъ зналъ только по имени трактиры и театры. Итакъ, маркиза можетъ быть сверхъ ожиданій своихъ успѣла въ предположенной цѣли. Избѣжавъ удачно подводныхъ камней столичнаго архипелага, гдѣ тонетъ такъ много молодыхъ людей, мать Максима хотѣла довершить воспитаніе его, вводя сама новаго Телемака въ безопасную гавань женитьбы; да и кромѣ того, слѣдя за невинною жизнью сына, ей жалка показалась безцвѣтная его жизнь; пора было окончить испытаніе, которое опасно было продолжать. До сихъ поръ жизнь его была -- садъ безъ цвѣтовъ; оставалось найти розу для украшенія его. Выборъ ея палъ на дочь г. Бопре, которая, соединяя красоту съ независимымъ состояніемъ, имѣла въ глазахъ ея и то преимущество, что была воспитана въ деревнѣ.
Максимъ и тутъ оказалъ матери то безпрекословное повиновеніе, къ которому съ дѣтства привыкъ; но жена его была прелестна, и исполненіе долга было для него вмѣстѣ съ тѣмъ и выраженіемъ счастія. Воспитаніе г-жи де Люскуръ во многомъ не сходствовало съ воспитаніемъ ея мужа. Лишенная матери съ дѣтства, она всегда жила въ деревнѣ съ отцомъ. Примѣръ его имѣлъ большое вліяніе на ея развитіе, придалъ характеру ея мужественную энергію. До замужства Флавія Бопре мало расположена была къ дѣвичьимъ занятіямъ: она дурно вышивала, рисовала еще хуже и не скрывала своего отвращенія къ механическому изученію музыки. Зато она превосходно ѣздила верхомъ, стрѣляла голубей на лету и дралась на рапирахъ, благодаря урокамъ отца; однимъ словомъ, отличалась въ тѣхъ упражненіяхъ, которыя запрещены были мужу ея, боязливою заботливостью матери.