-- Я знаешь ли, ты, моя душа, напрасно погорячился! Мнѣ Митенька разсказалъ все.

-- Я зналъ, подумалъ Николай, что никогда ничего не пойму здѣсь, въ этомъ дурацкомъ мірѣ.

-- Ты разсердился, что онъ не вписала эти 700 рублей. Вѣдь они у него написаны транспортомъ, а другую страницу ты не посмотрѣлъ.

-- Папенька, онъ мерзавецъ и воръ, я знаю (вы думаете читатель, что это одинъ безалаберный Ростовъ знаетъ, нѣтъ, это знаетъ и критикъ Вѣстника Европы, и на такомъ же твердомъ основаніи -- управляющій, значитъ, и воръ по его мнѣнію). И что сдѣлалъ, то сдѣлалъ. А ежели вы не хотите, я ничего не буду говорить ему.

-- Нѣтъ, моя душа,-- графъ былъ смущенъ тоже. Онъ чувствовалъ, что онъ былъ дурнымъ распорядителемъ имѣнія своей жены и виноватъ былъ передъ своими дѣтьми -- (о крестьянахъ, конечно, ни пол-слова графъ даже не подозрѣвалъ, что онъ имѣетъ какія нибудь обязанности относительно крестьянъ) но не зналъ, какъ исправить это.-- Нѣтъ, я прошу тебя заняться дѣлами, я старъ, я...

-- Нѣтъ, папенька, вы простите меня, ежели я сдѣлалъ вамъ непріятное; я меньше вашего умѣю.

"Чортъ съ ними, съ этими мужиками, и деньгами, и транспортами по страницѣ, думалъ онъ.-- Еще отъ угла на шесть кушей -- и понималъ когда-то, по но страницѣ транспортъ -- ничего не понимаю, сказалъ онъ самъ себѣ, и съ тѣхъ поръ болѣе не вступался въ дѣла".

Такимъ образомъ, изъ воспитанія своего и изъ всей окружающей житейской обстановки Ростовъ вынесъ только знаніе транспортовъ отъ угла на шесть кушей, и съ этимъ запасомъ умственныхъ сокровищъ приступилъ къ веденію своихъ хозяйственныхъ дѣлъ. Разумѣется, ничего другого онъ и не могъ изобрѣсти, какъ "чортъ съ ними, съ этими мужиками".

Но герои романа "Война и Миръ" дѣйствуютъ не только какъ частные люди, какъ помѣщики, но и возводятся г. Толстымъ на степень государственной дѣятельности, и въ этомъ отношеніи его Болконскій и Курагины являются людьми, лишенными всякаго сознанія своихъ обязанностей, всякаго чувства своего достоинства, какъ и въ качествѣ помѣщиковъ. Всего ярче обрисовывается это на личности князя Друбецкаго. Во всякомъ обществѣ есть люди, въ которыхъ честолюбіе заглушаетъ всѣ другія потребности и стремленія, и дѣлается до такой степени преобладающею страстью, что весь остальной человѣкъ долженъ отступить на задній планъ. Общество не тѣмъ характеризуется, что въ его средѣ есть эти люди: это его точно также мало характеризуетъ, какъ то, что въ его средѣ есть люди добродушные, сухіе и проч. Всѣхъ этихъ людей можно найдти и въ самомъ культированномъ, и въ самомъ дикомъ народѣ; общество характеризуется тѣмъ, какъ эти люди думаютъ и дѣйствуютъ. Въ здоровомъ обществѣ честолюбивый человѣкъ прежде всего будетъ думать о томъ, чтобы оказать народу какъ можно болѣе услугъ, увеличить сумму его благосостоянія, потому что только этимъ путемъ честолюбецъ можетъ возвыситься. Отъ человѣка, серьезно понимающаго свои нравственныя обязанности, онъ будетъ отличаться только тѣмъ, что будетъ безсовѣстно пользоваться для своего возвышенія слабостями народными и угождать этимъ слабостямъ и предразсудкамъ съ такимъ же усердіемъ, съ какимъ онъ будетъ приносить пользу. Въ Друбецкомъ вы увидите совершенно другое; втеченіи всей его честолюбивой карьеры онъ не только даже не подумалъ о слабостяхъ народа или о народной пользѣ, но ему даже ни одинъ разъ не пришлось заикнуться о народѣ или сказать о немъ какое либо слово. Все его вниманіе исключительно поглощено личнымъ угожденіемъ разнымъ мужчинамъ и женщинамъ, имѣющимъ вліяніе, власть или богатство. Онъ поклоняется одному идолу за другимъ и достигаетъ своей цѣли, съ каждымъ годомъ онъ все болѣе и болѣе пріобрѣтаетъ вліянія на судьбу народа, а этотъ народъ у него не только на послѣднемъ планѣ, но даже вовсе не на планѣ. Съ самыхъ первыхъ страницъ перваго тома романа, мы попадаемъ въ эту среду лицъ, будто бы вліятельныхъ въ политикѣ, и у которыхъ Россія и русскій народъ являются -только орудіями для достиженія ихъ личныхъ, своекорыстныхъ цѣлей. Дамы очарованы французскими эмигрантами, въ которыхъ они видятъ образецъ изящества и на которыхъ смотрятъ точно также снизу вверхъ, какъ критикъ " Вѣстника Европы" на героевъ романа. Эти дамы, желая угодить милымъ эмигрантамъ, стараются завлечь императора въ борьбу съ Европою. Въ разговорахъ, которые происходятъ но этому поводу въ дамскомъ обществѣ, между эмигрантами и русскими государственными людьми, нѣтъ даже и помину о пользѣ и интересахъ русскаго народа; видно, что всѣмъ этимъ людямъ никогда и въ голову не приходило, что объ этомъ можно бы подумать; напротивъ, порицается Англія, Пруссія и Австрія за то, что въ нихъ проявляются подобные взгляды. Этотъ пошлый муравейникъ мелкихъ интригановъ настаиваетъ на томъ, что русскій императоръ долженъ вмѣшаться въ европейскую войну изъ самоотверженія, т. е. забывъ объ интересахъ своего родного края, изъ угожденія французскимъ эмигрантамъ. Впродолженіи всего романа только одинъ разъ вы видите въ этихъ людяхъ энергическое проявленіе ненависти къ врагамъ и угнетателямъ русскаго народа; но и это проявленіе носитъ исключительно характеръ личной ненависти и личнаго мщенія. Имѣнія князя Болконскаго, Лысыя-Горы и цроч., были раззорены французами; его отецъ умеръ отъ горя, его крестьяне согласились лучше остаться въ рукахъ французовъ, чѣмъ слѣдовать за его сестрой. Подъ Бородинымъ Болконскій и Безухій слышатъ слѣдующій разговоръ двухъ офицеровъ-нѣмцевъ:-- "Der Krieg muss im Raum verlegt werden" (войну нужно затянуть въ пространствѣ, или, говоря понятнымъ языкомъ, нужно ослабить врага, отступая далеко внутрь страны), говорилъ одинъ изъ нихъ.

-- Да, im Raum verlegen, повторилъ, злобно фыркая носомъ, князь Андрей, im Raum-то у меня остался отецъ, и сыпь, и сестра въ Лысыхъ-Горахъ... Одно, что я бы сдѣлалъ, ежели бы имѣлъ власть, началъ онъ опять -- я но бралъ бы плѣнныхъ. Что такое плѣнные? Уто рыцарство. Французы раззорили мой домъ и идутъ раззорить Москву, оскорбили и оскорбляютъ меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники всѣ но моимъ понятіямъ. И также думаетъ Тимохинъ и вся армія. Надо ихъ казнить".