Наступило 13 июля, и Грибоедов, в сопровождении Мальцова, отправился в главную квартиру на свидание с графом Паскевичем. В продолжение всего пути его сопровождало, по распоряжению Сипягина18, 12 человек сменных казаков, а гумринскому коменданту было предписано -- снабдить его до места безопасным конвоем, при одном орудии.
Из Шулавер Александр Сергеевич писал к графу Паскевичу:
"Ваше сиятельство. Прибыв в Тифлис, я хотел тотчас же двинуться далее, чтобы явиться к вам, но неожиданное известие о заразе, распространившейся в войсках командуемого вами корпуса, объявшее ужасом Грузию, поставило меня в окончательную нерешимость. Несмотря на то, я собрался в главную квартиру, так как не мог получить ни от генерала Сипягина, ни из вашей канцелярии, какие-либо сведения о последних сношениях наших с Тавризом и Тегераном. Позднее доставление мне кредитивных грамот также не могло не поставить меня в затруднение, относительного того, на что решиться; я получил их при самом выезде из Тифлиса.
Я пишу к вам из Шулавер, на полпути в Джелал-оглу, который отстоит еще довольно далеко от цели моего путешествия. Испорченные от бывших ливней дороги делают следование в экипажах немыслимым, а крайний недостаток в подставных лошадях -- заставляет меня возвратиться в Тифлис. Я не упущу, впрочем, отправить мои вещи на вьючных лошадях. Умоляю ваше сиятельство не прогневаться за эту проволочку. Имея весьма важные сделать вам сообщения и узнав, что хан, следующий к вам с мирным трактатом, ратификованным его величеством шахом, готов отправиться к вашему сиятельству, я прошу вас остановиться с обменом ратификацией до моего прибытия, которым, по всей возможности, постараюсь ускорить.
Соблаговолите уведомить меня вовремя, если найдете то удобным, о продолжительности карантинного очищения, которому я должен подвергнуться при переезде через границу, на пути следования к месту моего назначения.
Примите и пр." (Перевод с французского).
20 июля, в 10-м часу пополуночи, Александр Сергеевич добрался до Джелал-оглу, откуда выехал того же числа, в 7-м часу пополудни; 22-го он был в Гумрах, а на следующий день отправился в главную квартиру под Ахалцих, находившийся в осаде.
VII
4 августа, около шести часов вечера, Александр Сергеевич возвратился в Тифлис; 7-го числа провел вечер у Ховена, а 11-го почувствовал себя дурно, причем очень жаловался на жару. Несколько дней спустя, он оправился настолько, что 22 августа мог быть на обеде, данном в честь его Сипягиным.
Вечером того же дня справлялась его свадьба, на которой присутствовали родные его невесты и близкие знакомые в числе не более 50-ти особ. Венчание совершено в Сионском соборе; в течение всего обряда Александр Сергеевич был в лихорадке. Из собора новобрачные и гости отправились в особо отделанную квартиру, где был сервирован ужин. "Весь город, -- рассказывает Абелунг, -- сочувствовал этому браку; все без исключения любили и уважали Грибоедова".