В нынешнем году я намеревался для укрепления этой дружбы и по некоторым другим делам отправиться в путь, чтобы удостоиться свидания с вашим императорским величеством. Между тем, с российским полномочным министром случилось такое происшествие, какого в Персии никогда не бывало и которого предупредить не представлялось возможности. Творец мира, ведающий всякую тайну, свидетель, что я предпочел бы скорее погибнуть со всеми братьями и сыновьями, чем видеть на Персии такое бесславие. Все вельможи и знатные особы персидского двора, вследствие такого несчастного события, наложили на себя ныне траур; его высочество шах находится в великой горести. Не подлежит сомнению, что Персия не желает лишиться всех понесенных ею в прошлом году беспокойств, трудов и убытков. Я сам, желая ехать для свидания с вашим императорским величеством, никогда не соглашусь отправиться в настоящем положении; народ же персидский, как вельможи, так и чернь, неоднократно испытывал горечь вражды и сладость дружбы с Россиею, и потому быть не может, чтобы он пожелал променять хорошее на худое, тишину на беспокойство. Клянусь всемогущим Творцом и венцами всеавгустейших государей, что это гнусное и постыдное происшествие имело источником возмущение простого народа. В городах, чуждых порядка и благоустройства, подобные возмущения невежественной черни, особенно же в Константинополе, столице Турции, случаются весьма часто, но до минувшего года в персидских городах этого никогда не бывало. Когда же по причине прошлогодней войны нашей с Россией невозможно было заниматься другими делами, в некоторых городах Персии произошли подобные беспорядки и возмущения, за которые правительству нельзя было учинить взыскание; по поводу же настоящего случая в Тегеране оно приложит всевозможное старание Для наказания бунтовщиков и зачинщиков. А я потому единственно желал иметь свидание с вашим императорским величеством, дабы с помощью Аллаха укрепить между двумя державами сердечное единодушие и расположение, и чтобы, благодаря высоким качествам вашего императорского величества, снова расцвело все потерпевшее расстройство чрез вражду с Россией; впоследствии же милостью Аллаха, через внимание вашего императорского величества, в Персии прекратятся все беспорядки. Лучшее средство для поправления ныне случившегося события, -- это предоставить его вполне благоугодному распоряжению вашего императорского величества. В заключение дерзаю просить ваше императорское величество удостоить меня высочайшим вашим на этот счет повелением, чтобы Персия смыла с себя позор; а что до меня, то я поспешу предстать пред вашим императорским величеством".
Письмо Аббас-мирзы к графу Нессельроде:
"Аллах и те, кои здесь были, ведают, какие труды перенесли мы в эти два месяца для заключения мира между двумя державами. Мы не имеем нужды описывать их, ибо они, конечно, уже известны во всей подробности вашему сиятельству и донесены его императорскому величеству. Мы надеялись в начале текущего года удостоиться узреть государя императора и загладить приличными извинениями прежнюю вину, но его императорское величество изволил отправиться в путь. Потом, когда по возвращении его в столицу, мы с величайшим удовольствием начали готовиться в дорогу, за два дня до отправления получаем известие из Петербурга, чтобы отложили на время поездку; но, вслед за тем, по определению небес, случилась несчастная смерть российского полномочного министра, против воли и желания Персии, которую это происшествие крайне огорчило, так как подобного в ней никогда не случалось. Но по беспредельной благости Всевышнего, по высокому духу двух государей, по благонамеренности чиновников обеих держав и по требованию существующей между ними дружбы, мы вполне надеемся и твердо уверены, что печальное событие будет предано забвению по чувству приязни России к Персии, которая после всех понесенных ею потерь для приобретения той дружбы, не пожелала бы, чтоб труды и издержки ее оказались напрасными, и что она всецело должна быть признана непричастною гнусному поступку, нанесшему ей вечное бесславие. Равным образом очевидно, что всеобщее возмущение и стечение народа в Тегеране, несмотря на существующий в душе каждого страх жестокого наказания, не были без причины. Впрочем, как об этом, так и о поступках народа, собравшегося около министров, будет впоследствии сообщено вашему сиятельству, но за всем тем, мы, кроме извинения, ничего лучшего представить не можем".
Письмо Аббас-мирзы к графу Паскевичу:
"Удивляясь превратности настоящего света и будучи покрыт стыдом по случаю несчастного происшествия (с Грибоедовым), не знаю, как его описать и каким образом открыть с вашим сиятельством двери разъяснений; г. Амбургер, видевши наше положение, конечно, донесет вашему сиятельству, как велико наше прискорбие. Мы предпочли бы лучше со всеми братьями и сыновьями смерть, лишь бы только на Персии не лежало это вечное бесславие; ваше сиятельство сами можете судить, что никто этого не ожидал, и что не было возможности предпринять что-либо заблаговременно. Происшествие это случилось вдруг, от необузданности народа, а бесчестие остается за нами, и потому все чиновники нашего двора и управляющие делами здешнего края наложили на себя траур. Сам шахиншах чрезмерно опечален. Ныне, в день 17 шаабана, я получил от его высочества шаха фирман, коим повелевает мне просить у вашего сиятельства инструкции, каким образом уведомить об этом происшествии государя императора, почему и отправляем к вам высокостепенного Мирза-Масуда, которому мы предписали переговорить о сем с вашим сиятельством. Если вы заблагорассудите, то отправьте его курьером с моим письмом к государю императору; а равно и с извинительным письмом шаха, которое вслед за сим к вам будет доставлено с особым чиновником и с секретарем министерства г. Мальцевым. Одним словом, повеление шаха состоит в том, что его высочество ни за что не изменит дружбе великого российского двора с двором персидским, купленной сердцем и душой, и что Тегеран и Петербург он считает за одно и то же. Если бы подобное происшествие случилось в Петербурге, то, конечно, министры российского двора сделали бы должное распоряжение и дали бы необходимые наставления; а потому мы просим сообщить их, дабы мы совершенно согласно с теми наставлениями могли приступить к наказанию виновников происшествия и к испрошению извинения, и тем избавить Персию от бремени лежащего на ней позора".
Между тем, еще за месяц до получения приведенного выше донесения Мальцова, граф Паскевич, от 20 февраля, писал графу Нессельроде:
"С истинным живейшим прискорбием поспешаю препроводить при сем полученную мною от генерального консула нашего в Персии, надворного советника Амбургера, на имя вашего сиятельства депешу под открытою печатью, в коей описывается вероломное убийство в Тегеране полномочного посланника нашего, статского советника Грибоедова и всей его свиты, исключая секретаря Мальцова и с ним еще двух человек, спасшихся от неистовства злодеев.
Обязанностию поставляю приложить при сем также (в переводе) выписку из письма к Аббас-мирзе брата его Зилли-султана, генерал-губернатора тегеранского, в котором ужасное происшествие, в Тегеране случившееся, описывается почти в том же виде, как и в депеше Амбургера.
Поелику все известия об убийстве посланника нашего, не исключая и депеши г. Амбургера, основаны на сведениях, доставленных персиянами, коих нельзя отнюдь принять за достоверные, то и должно ожидать дальнейших верных уведомлений о сем печальном случае; в особенности же все происшествие объяснить могут показания Мальцова, который один из всех чиновников, бывших при посольстве, остался жив. За всем тем, зная характер персиян, я позволю себе некоторые предположения о причинах столь вероломного поступка и неслыханного нарушения прав народных.
Усомниться можно, чтобы причины сии были точно таковы, как они изложены в депеше Амбургера и письме Зилли-султана, и, вероятно, многие обстоятельства представляются персиянами не в том виде, для собственного их оправдания; в особенности в письме Зилли-султана, повторяемые обвинения против Мирзы-Яхьи или Якуба, служившего прежде при шахе, а потом прибегшего под покровительство посланника нашего, заставляют предполагать, что все сие происшествие было предуготовлено прежде, и как начало самого возмущения, коего Грибоедов сделался жертвою, произошло от Аллах-Яр-хана, который был главною пружиною предшествовавшей войны и признается всегда явным неприятелем Аббас-мирзы и сильнейшею опорою враждующих к нему братьев, то с некоторою правдоподобностью заключать должно, что сие горестное событие было обдуманным последствием самого вероломного коварства, и что поводом к тому есть намерение вовлечь опять шаха и Аббас-мирзу в войну с нами, на тот конец, дабы истребить совершенно династию каджаров, или же отдалить от наследства персидского престола Аббас-мирзу в пользу кого-либо из его братьев, партия коих, как выше сказано, подкрепляется Аллах-Яр-ханом.