Насчет причины убийства Грибоедова я спрашивал муджтехида Ага-Мир-Фетта, коему известны все дела и интриги двора персидского; он полагает, что оно учинено с умыслом, дабы показать народу, что правительство персидское не так боится русских, как полагают.
Если полагаться на персидские известия, то Фетх-Али-шах не только не участвовал, но и не предвидел возмущения, против Грибоедова случившегося, ибо он сам лично приехал для укрощения оного вместе с сыном своим, генерал-губернатором тегеранским; в подтверждение сей мысли может служить и то, что из числа сарбазов, находившихся в карауле при посланнике нашем, четыре человека убито, его защищая, и тридцать человек ранено из войск Зилли-султана.
Аббас-мирза, сколько можно судить по его поступкам и в особенности по письму каймакама к Мирзе-Салеху [Чиновник особых поручений при Аббас-мирзе и один из первых персиян, получивших образование в Париже.], в коем живо описывается, сколько он был поражен известием о смерти Грибоедова, по-видимому, вовсе не причастен сему гнусному злодеянию, тем более, что не далее, как за десять дней утверждено им разграничение по новому трактату и весьма недавно прислано в Аббас-Абад 8 тысяч туманов, в счет 8 курура (курур -- два миллиона рублей серебром. -- Ред.).
При неизвестности настоящих обстоятельств, выводя разные заключения, можно предполагать, что англичане не вовсе были чужды участия в возмущении, вспыхнувшем в Тегеране, хотя, может быть, они не предвидели пагубных последствий оного (ибо они неравнодушно смотрели на перевес нашего министерства в Персии и на уничтожение собственного их влияния); доказательство неискренности их к нам я нахожу в рапорте ко мне бывшего при разграничении комиссаром полковника Рененкампфа, который, между прочим, меня уведомил, что после уже подписания акта о границах персидским комиссаром Мирзою-Максудом, сей последний получил копию с туркменчайского трактата, за подписью английского министра Макдональда, в котором с умыслом границы показаны были неправильно и названия написаны неверно; но разграничение, как выше сказано, было тогда подписано, и потому происки английского посланника остались тщетными.
Впрочем, в каком бы виде ни были представлены причины убийства посланника нашего в Персии и обстоятельства, оное сопровождавшие, достоинство российской империи требует разительного удовлетворения за столь зверский поступок и неслыханное нарушение прав народных. Но при настоящей войне с Турциею и при тех значительных силах, которые собирает она в Азии, дабы остановить и даже уничтожить успехи наши, в прошлую кампанию приобретенные, при нынешнем числе войск, за Кавказом находящихся, совершенно невозможно начать новую войну с Персиею".
Предположение графа Паскевича об участии англичан в событиях 30 января не лишено основания.
С тех пор, как мы переступили за главный хребет Кавказа, английская политика, всемерно сохраняя в интересах индийской компании доброе согласие с Персией, из-под руки старалась поддерживать неприязненное настроение этой державы к России. В 20-х же годах быстро развивавшаяся транзитная европейская торговля через наши закавказские владения с Персией до того встревожила сен-джемский кабинет, что он, для окончательного уничтожения ее одним разом, вовлек Персию в открытую войну с нами. Вынужденное блистательными успехами нашего оружия на крайне невыгодный мир, персидское правительство видимо стало охладевать к своим коварным друзьям, которые, в свою очередь, не будучи в состоянии равнодушно глядеть на решительный перевес нашего влияния, должны были быть замешаны, хотя косвенно и неприметно, в событиях 30 января.
Чтобы этот вывод не показался голословным, не могу не привести здесь рассказа, слышанного мной от генерала Арцруни, старожила и хорошего знатока Персии, состоявшего в чине поручика лейб-гвардии уланского полка при генерал-адъютанте князе Николае Андреевиче Долгорукове, преемнике Грибоедова.
Прибыв в Персию и остановившись в Тавризе, князь Долгоруков решительно объявил, что в Тегеран, где убит его предшественник, он не поедет, а пусть Фетх-Али-шах назначит ему по усмотрению другое место в государстве, где он и не замедлит ему представиться. Шах в то время отправлялся в Шираз, откуда и обещал сообщить о месте аудиенции. По прошествии некоторого времени, князь Долгоруков получил приглашение прибыть в Испагань, куда он немедленно и выехал, в сопровождении Мамед-Хусейн-хана, адъютанта Аббас-мирзы, назначенного к нему в качестве михман-дара. Во время этого переезда генералу Арцруни случилось как-то разговориться с Мамед-Хусейн-ханом.
-- Скажите, хан, -- начал он, -- из-за чего затеяли вы войну с Россией, войну, не обещавшую вам ничего, кроме новых и невозможных потерь?