Михмандар отвечал:
-- Аллах, Аллах! Стоит ли об этом говорить: разве не известно целому миру, что мы были вовлечены в нее происками англичан?
-- Но как же вы, -- спросил снова генерал Арцруни, -- могли решиться на такой ни с чем несообразный поступок, как истребление русского посольства?
-- По этому предмету, -- возразил хан, -- я расскажу вам следующее: "Однажды чертова жена со своим ребенком сидела неподалеку от большой дороги, в кустах. Вдруг они завидели идущего по направлению к ним крестьянина с тяжелою ношею на спине. Поравнявшись с местом, где сидели черти, он споткнулся о случившийся на дороге большой камень и упал; а когда приподнялся, с сердцем произнес: "будь ты, черт, проклят!" Слова эти были услышаны чертенком, который тут же, обратясь к матери, сказал: "Как люди несправедливы: они бранят нас там, где нас нет; мы так далеки от камня, а все же виноваты". "Тс, молчи, -- отвечала мать, -- хотя мы и далеки, но хвост мой спрятан там, под камнем..."
-- Так, -- заключил Мамед-Хусейн-хан, -- было и в деле Грибоедова: англичане хотя и жили в Тавризе, но хвост их все же был скрыт от русской миссии, в Тегеране.
Вообще нужно заметить, что предположение о поддержке англичанами нерасположения персиян к русским было в то время значительно распространено в Персии и подтверждалось некоторыми весьма убедительными фактами. Майор Калачевский в февраля 1829 года писал к военно-окружному начальнику наших закавказских мусульманских провинций, генерал-майору князю Абхазову: "Мнение основательных людей в Персии есть то, что происшествие сие случилось от сыновей шаха (не без участия англичан) и что первые домогаются расторгнуть покровительство императора нашего к Аббас-мирзе, который, по их мнению, с тем домогается отправиться в С.-Петербург, чтобы испросить войска для уничтожения не только их, но и самого шаха".
4 июня того же года Мальцов доносил графу Паскевичу из Тавриза:
"...Я достоверно узнал, что по прибытии сюда тела покойного нашего посланника никто из англичан не выехал ему навстречу. По их настоянию тела не ввезли в город Тавриз, а поставили в маленькой загородной армянской церкви, которой также никто из англичан не посетил. От Наиб-султана не было оказано телу покойного Грибоедова никаких почестей, даже не был приставлен почетный караул. Аббас-мирза так поступил в угодность Макдональду; признаюсь, что я такой низости никогда не предполагал в английском посланнике; неужели и в этом находит он пользу для ост-индской компании, чтобы мстить человеку даже после его смерти".
Но как бы враждебно ни относилась английская политика к возраставшему влиянию нашему в Персии, нельзя отрицать, что англичане не могли предвидеть всех пагубных последствий тегеранского возмущения. Приют, данный у себя Макдональдом супруге Александра Сергеевича и принятое в ней участие, факт не слишком-то убедительный: это была простая вежливость европейца и притом дипломата, обусловливаемая положением женщины в семье цивилизованных наций, соблюдение весьма понятного приличия к супруге своего собрата по званию и деятельности. Более убедительным доказательством неожиданности для самих англичан умерщвления нашего министра может служить помещаемое здесь письмо Макдональда к министру иностранных дел Мирзе-Абуль-Хасан-хану, из Тавриза, от 21 февраля:
"С чрезвычайным ужасом и неудовольствием нижеподписавшийся получил от его королевского высочества Аббас-мирзы официальное извещение об убийстве российской миссии в Тегеране. История народов не представляет подобного случая; самые варварские правительства, о которых есть только сведения, признают необходимостью как в мирное, так и в военное время уважать и покровительствовать посылаемых от государств представителей и не станут оправдывать нарушения сего постоянного и непременного правила. В особенности отнести сие должно к настоящему случаю, происшедшему посреди совершенно мирных расположений, в столице самого государя, который из дворца своего мог слышать шум, смятение и вопли жертв; но, несмотря на то, миссия дружественной нации погибла в присутствии всех тех властей, которые, по праву народному и по закону гостеприимства, обязаны были защищать ее.