Не ошибся Василий Дмитриевич в своем брате: Юрий хотел, как водилось в старину, сесть по смерти брата на великом княжении и, едва умер Василий, как он прислал к племяннику с угрозами, а сам стал у себя в Галиче (Костромской губернии), собирать сильную рать. Князь Василий был еще мал: было ему всего десять лет и потому за него распоряжались мать его и бояре. Собрали они большую рать, к которой пристали и другие дяди великого князя и с тою ратью пошли к Костроме, чтобы оттуда идти на Галич. Испугался Юрий и ушел к Нижнему. Московское войско пошло за ним. Юрий ушел за Суру. Через реку нельзя было перейти, потому и битвы не было. Постояли, постояли и разошлись. Юрий опять воротился в Галич и послал в Москву с мирными словами.
Великая княгиня и бояре послали к нему в Галич для переговоров митрополита Фотия. Когда Фотий приехал, князь Юрий собрал па горе у города весь народ из города и сел, чтобы показать митрополиту, как много у него народа, но Фотий только посмеялся: "Никогда не видал я - сказал он князю - столько людей в овечьей шерсти". Он сказал так потому, что те люди были одеты в сермяги. Стали говорить о мире; митрополит хотел заключить прочный мир, а князь хотел только перемирия. Не сговорились они: пошел Фотий из города, не благословив народа. В городе сделался мор: смутился Юрий и подумал, не от того ли сделался мор, что митрополит уехал, не благословивши. Сел на коня и поскакал догонять Фотия; вернулся митрополит и благословил народ. Князь же послал вслед за ним бояр в Москву, чтобы заключить мир. Кончили на том, чтобы положиться на волю даря татарского: кого царь сделает великим князем, тому и быть.
Прошло пять лет, а князья все еще не ехали в Орду; тем временем умер и Витовт. Умер он с-горя; затеял он быть не просто великим князем, а королем, и послал просить венца у папы. Совсем уж он думал, что дело сделано и созвал к себе соседних государей на коронование; приехали государи, приехал и Василий Васильевич из Москвы. Однако дело не состоялось: папа, которого уговаривали поляки не присылать венца, обманул Витовта, а поляки боялись, что Витовт тогда совсем разойдется с Польшею. По смерти Витовта в Яитве великим князем сделан был Свидригайло.
Наконец собрались князья в Орду (1432 года). Первым поехал Василий Васильевич; за ним отправился Юрий. У каждого в Орде были свои приятели из князей ордынских; у этих-то приятелей в кибитках останавливались наши князья: приятель Юрьев мурза Тягиня на зиму откочевал в Крым: с собою он взял и Юрия. С Василием Васильевичем приехал в Орду старый и умный боярин московский Иван Дмитриевич Всеволожский. Боярам московским всем не хотелось попустить Юрия завладеть Москвою: они знали, что им первым придется тогда плохо: навезет Юрий с собою бояр из Галича и раздаст им все важные места и должности; а боярин Иван Дмитриевич еще задумал выдать дочь свою за великого князя. Тогда это водилось: князья не раз женились на боярских дочерях. Мы увидим, как это же удалось боярину и сколько горя от того случилось. Этот-то боярин задумал, пока Юрия нет в Орде, уладить дело так, чтобы великое княжение отдали Василию и стал он говорить князьям ордынским: "Так-то много у вас силы у царя и так-то вы радеете князю Василию, что не можете добиться, чтобы царь не слушал Тягиню и не отдавал великого княжения Юрию. Помяните мое слово: если Юрий будет великим князем, то станет Тягиня сильнее вас всех". Так испугало это слово князей ордынских, что стали они приставать к царю и добились того, что царь обещал дать великое княжение Василию и сказал: "Станет Тягиня говорить за князя Юрия, я велю его убить". Весной воротился Тягиня из Крыма, а с ним и князь Юрий. Пересказали Тягине речи царские, и не посмел он говорить за Юрия.
Тогда велел царь Махмет своим князьям рассудить, кому следует великое княжение. Князь Василий ссылался на то, что он наследует отцу и деду; а князь Юрий вспоминал о старых порядках, когда брат наследовал брату. Тогда встал боярин Иван Дмитриевич и сказал царю: "Государь вольный царь! дозволь мне, холопу великого князя, молвить тебе слово: государь наш великий князь ищет великого княжения по твоим грамотам, как и отец его владел по твоему жалованью, а князь Юрий хочет взять великое княжение по завещанию отца своего, а не по твоей воле; а ты волен жаловать кого захочешь". Полюбилась речь эта царю Махмету и дал он власть князю Василию, а Юрию - по татарскому обычаю - велел вести коня его под уздцы. Только Василий не захотел обесчестить дядю и не сделал по воле ханской.
Воротился великий князь в Москву. Стал тогда Всеволожский требовать, чтобы великий князь женился - по обещанию - на его дочери. Не угодно это было великой княгине. Софье, матери великого князя и нашла она ему невесту княжну Боровскую. Обиделся этим боярин Всеволожский, уехал к князю Юрию и стал подговаривать его на великого князя.
На свадьбе великого князя, на сыне Юрия, князе Василие Косом, заметили дорогой пояс, который когда-то был дан в приданое жене Дмитрия Ивановича Донского. Тогда пояса, которыми опоясывался кафтан, носили очень дорогими и передавали из рода в род. Этот пояс был на свадьбе князя Дмитрия подменен, переходил из рук в руки и достался в приданое жене князя Насилия. Когда узнала об этом великая княгиня Софья, она тут же на пиру сорвала пояс с князя Василия. Обиделся князь Василий и уехал к отцу в Галич.
Тогда князь Юрий собрал рать и пошел на племянника войной. Великий князь ничего не ожидал и войска собрат не успел. Тогда войскА распускались после войны по деревням и когда была нужда, собирались опять. Потому и послал князь Василий к Юрию попытаться уговорить его на мир; не пошел князь Юрий на мир и великому князю пришлось собирать рать. Собрал он тех, кто был около Москвы, да московских купцов (по тогдашнему гостей) и встретил Юрия на реке Клязьме. Разбил Юрий племянника, и вступил в Москву; Василий ушел в Кострому. Юрий пошел было на Кострому, только боярин его Морозов уговорил оставить племянника в покое и дать ему Кострому во владение. Москвичи, которые любили своего князя, стали сходиться к нему в Кострому; шли и бояре, и дворяне, и всякие люди. Сыновья князя Юрия, Василий-Косой, Дмитрий-Шемяка, да Дмитрий-Красный рассердились на боярина Морозова за то, что уговорил он отца пощадить князя Василия. Подстерегли они боярина: "Ты злодей, крамольник, - сказали ему князья - навел ты беду на отца нашего; всегдашний ты наш злодей!" Тут же они и убили его, а сами пошли на Кострому. Рассердился князь Юрий на детей за такое своевольство, и позвал Василия Васильевича в Москву, Сел опять Василий на свой престол и послал воевод наказать детей Юрьевых. Князья эти были разбиты. На другой год (1434) собрался он войною на самого Юрия, потому что, как он узнал, воеводы его были в рати у его детей. Совокупился Юрий с детьми и опять засел в Москве, а детей послал на князя Василия, который был тогда в Нижнем. Тем временем Юрий умер и вокняжился сын его, Василий-Косой. Обиделись братья тем, что вокняжился он без их совета и позвали в Москву Василия Васильевича. Князь Василий Юрьевич не хотел покориться; великий князь разбил его, взял в плен и ослепил.
Весною следующего года (1437) приехал в Москву новый митрополит Исидор из Греции. Митрополит русский, которому подчинены были все русские епископы, сам зависел в то время от греческого патриарха. Иногда патриарх ставил в митрополиты того, кого выбирал великий князь, а иногда выбирал кого-нибудь из греков. Так случилось и на этот раз. Исидор был выбран патриархом. В церкви греческой было тогда тяжелое время: все почти царство греческое заняли турки; оставался за царем только Дареград. Царь Иоанн, чтобы как-нибудь спасти свое царство, задумал соединить церковь православную с латинскою. Ему казалось, что тогда другие государи: немецкий, французский и др., которые все держали латинскую веру, охотно помогут, послушав своего папы. Соединить церкви в то время значило подчинить себя папе, потому что латинская Церковь была горда уже тем, что в то время столько сильных народов держались ее, а православная тогда (по воле Божией) была почти везде подчинена неверным: в Греции - туркам, в России - татарам, а в другой половине России - Литве. Приходилось православным бороться с латинщиками, которые стали появляться после того, как великий князь Ягайло принял латинскую веру. Подумал об этом Царь греческий и согласился созвать православное духовенство на собор с латинским. Он забыл только одно, что в то время в самой латинской Церкви был собор, на котором рассуждали, не много ли уже власти присваивали себе папы, да рассматривали все беззакония, которые делали папы. Не подумал об этом хорошенько царь и дал папе обмануть себя. Собор собрался. На этот собор поехал и Исидор. Долго не пускал его князь великий, наконец согласился, только сказал: "Отче! мы не повелеваем тебе идти на собор в Латинскую Землю; ты же не слушаешь нас, хочешь идти, так знай: воротишься, приноси к нам ту же веру, которую прадеды наши приняли от греков". Поклялся Исидор и поехал. Собор сошелся сначала в Ферраре, городе итальянском (Рим - столица папская в Италии), оттуда перенесен был во Флоренцию, тоже итальянский город. Большую часть греческих духовных, которые пришли на собор, выбрал царь из самых податливых, но и то споры велись очень долго; греки не хотели отступить от православия; больше всех говорил Марк эфесский, который не уступал до конца. Остальных почти всех удалось папе уломать: он перестал давать им денег на содержание; греки, тогда уже обедневшие, жили на счет папы; император с своей стороны понуждал; нашлись и из греков такие, которые хлопотали; больше всех хлопотал наш Исидор. Наконец собор разошелся и порешили признать власть папы, признать то в учении, в чем была разница между церквами, только и осталось, что служба по-гречески и по-русски. Так и разошлись. Немного получил от этого собора император: в Царьграде породил он раскол и споры, а из других государей только польский король Владислав, сын Ягайлы, пошел к нему на помощь против турок и был разбит и убит в сражении (1444).
Вернулся Исидор в Москву (1441) и привез с собою грамоту от папы Евгения. Подивились в Москве и ужаснулись, когда за службою в Успенском соборе вместо православных патриархов помянул он папу. Кончилась служба, велел он протодьякону с амвона прочесть грамоту о соединении церквей. Ужаснулись все и не знали чтС делать; не потерялся только великий князь: "Не было этого - сказал он - ни при прадедах, ни при отцах, ни при братьи нашей великих князьях, и я не допущу этого". Потом велел посадить Исидора под стражу в Чудовский монастырь, пока он не покается. Год сидел Исидор и удалось ему убежать из под стражи. Великий князь не велел искать его и так удалось ему пробраться к папе; а на Руси править церковью поручено было рязанскому архиерею Ионе, который лотом был поставлен в митрополиты.