Тем временем царь ордынский Улу-Махмет бежал из Орды от брата своего. Это тот самый царь, который дал Василию Васильевичу старшинство над дядей Юрием. Царь, когда бежал из Орды, остановился в Белеве (Тульской губернии), укрепил город: обвел плетнем, плетень полил водою, пока он не замерз и хотел тут зимовать. Великий князь боялся вмешиваться в татарские ссоры, чтобы не пришли татары на Москву, и послал войско выгнать его из Белева. С этим войском пошли из Москвы два сына юрьева: Дмитрий Шемяка и Дмитрий-Красный. Когда князья пришли к Белеву, царь Улу-Махмет, увидав какое большое войско пришло с ними, стал просить мира; князья не хотели с ним мириться, но воевода (по тогдашнему как-бы губернатор) Григории Протасьев сказал им: "Великий князь прислал ко мне; биться с татарами не велел, а велел мириться". Послушались его воеводы и перестали готовиться к бою; а он стакнулся с татарами и послал сказать дарю: "Выходе утром на рать великого князя". Так и случилось: русские воины были не готовы к бою, напали на них татары и перебили многих, а другие бежали; едва спаслись сами князья.

Перезимовав в Белеве, Улу-Махмет в 1439 году приходил к самой Москве. Увидал великий князь, что у него много войска и ушел за Волгу, а город поручил князю Патрикеевичу, из литовцев. Десять. дней стоял царь под городом, не мог взять и только сжег посад, а сам пошел на Коломну, сжег ее и прошел до Нижнего- Новгорода, где и поселился. Отсюда ходил он на другие русские города, особенно на Муром. В 1445 году великий князь ходил на него сам и передовые полки русские разбили татар у Гороховца (Владимирской губернии) и Мурома. Тогда князь Василий воротился в Москву; здесь узнал, что Улу-Махмет выслал к Суздалю сыновей своих. Собрал великий князь войско небольшое, человек с тысячу, пошел к Суздалю и стал станом на реке Каменке; сюда собрались к нему и другие князья, только Шемяка ни сам не пришел, ни рати не послал. На поле близ Ефимьева монастыря сошлись русские с татарами, которых было почти четыре тысячи. Сперва наши начали-было одолевать, но вместо того, чтобы гнать татар, которые побежали, пустились грабить татарский обоз; татары тем временем оправились и пошли бить наших; многих перебили, а великого князя израненного (крепко бился он) взяли в полон. Оттуда татары воротились в Нижний и князя великого захватили с собой; а в Москву послали к матери и жене крест его, тельник, чтобы показать, что он в плену и чтобы княгини спешили его выкупить. В Москве посланцы татарские не нашли великих княгинь, потому что тем временем в Москве случилось великое горе: загорелось внутри Кремля и сгорел весь город: дома тогда строили деревянные и слишком близко один от другого, пожарных команд и в заводе не было: оттого пожары были сильны. На этот раз не только сгорели деревянные дома, но и церкви каменные трескались и разваливались, а также и стены. Княгини уехали в Ростов; жители, которые по богаче, хотели бежать, но бедные не пустили их и начали укреплять город, чтобы не пришли татары. Оттого долго не выкупали великого князя. Тем временем татары послали сказать Шемяке, не хочет ли он быть великим князем, тогда - разумеется - задержали бы или убили Василия Васильевича. Обрадовался этому Шемяка и послал к царю своего посла с разными ноговорами на великого князя; но покамест посол его ехал к царю, который был тогда в Курмыше (Симбирской губернии), великого князя успели выкупить. С дороги послал он к матери в Москву весть о том, что он идет из полона; посланный его перехватил на Оке посланного от Шемяки к царю и скованным привез в Москву. Испугался Шемяка, что узнали его злой умысел и ушел в Углич. Тем временем Василий Васильевич воротился в Москву. Всюду по дороге встречали его с радостью; радостно встретили его и в Москве. Задумал он поехать к Троице в Сергиев монастырь, чтобы помолиться Богу и поблагодарить Его за свое избавление у гроба чудотворца Сергия.

Узнал об этом Шемяка; он знал, что для него добром не кончится, что великому князю все известно и подговорил он брата своего двоюродного, князя Ивана Андреевича можайского, чтобы занять им вдвоем Москву покамест князь великий ходит к Троице. Так они и сделали: вошли в город, где подговорили кое-кого и подговоренные отворили им ворота. Вошедши, захватили они великих княгинь, забрали казну, ограбили тех бояр и горожан, которые стояли за Василия Васильевича и задумали захватить самого великого князя. Ночью поехал к Троице князь Иван. К Василию Васильевичу приехал сказать о том некто Бунко, но не поверил ему Василий Васильевич. "Может ли это быть? - сказал он, - разве братья не целовали мне крест". Князь Иван посадил своих воинов в сани, которые покрыли рогожами, как будто возы: так он обманул сторожей, стоявших на дороге, и подъехал в монастырю. Узнал об их приходе князь великий, хотел бежать, да поздно: коня не нашлось. Тогда он заперся в церкви Троицы. Князь Иван пошел по монастырю и начал искать его всюду; увидал Василий Васильевич, что не укрыться ему и стал он молить князя Ивана: "Брат! - говорил он - не отнимай у меня зрения; я здесь останусь и постригусь!" И, взяв образ, отпер дверь. Князь Иван обещал ничего ему не Сделать, а сам велел его захватить. Потом свезли его в Москву и ослепили. Княгинь-же разослали по разным городам; а боярам, которые были за Василия: князьям Ряполовским и Федору Басенку удалось бежать. Князья Ряполовские ушли в Муром, куда взяли с собою и детей великого князя. Басенок ушел в Литву. Задумался князь Дмитрий Шемяка над тем, что дети великого князя ушли от него, призвал к себе рязанского архиерея Иону и сказал ему: "Пойди в Муром, возьми на епатрихиль свою детей великого князя; я готов пожаловать их, и отца отпущу, и дам ему вотчину. "Поверил Иона и поехал в Муром. Приехав, стад он уговаривать бояр. Подумали бояре: "если не послушаем святителя и не пойдем к князю Дмитрию с детьми ведшего князя, то он придет к городу с ратью; возьмет их и сделает и с ними, и с отцом их, и с нами все, что захочет". Подумав так, сказали Ионе: "Возьми их; только заручи нам чем нибудь, что они будут невредимы; возьми их на свою епитрахиль". Иона так и сделал. Когда они приехали в Москву, Шемяка послал их к отцу в заточенье, в Углич. Увидали тогда бояре, что обманул их князь Дмитрий и ушли в Литву, где жил шурин великого князя, князь Василий Ярославич. Иона стал говорить Шемяке: "Очинил ты неправду и меня ввел в грех и срам; обещал выпустить великого князя, но и детей посадил с ним; освободи меня от греха: выпусти великого князя; сам он слепой, а дети его малы, чего тебе бояться?" Поехал тогда Дмитрий в Углич, выпустил Василия Васильевича из заточения; помирился с ним, угостил обедом и дал ему в вотчину далекую Вологду.

Побыв недолго в Вологде, поехал великий князь в Кирилов монастырь на Белоозеро, где игумен Трифон разрешил его от клятвы Шемяке. В Вологду он уже не возвратился, а отправился в Тверь и там помолвил за своего сына Ивана доч тверского князя Бориса Александровича, княжну Марию. Так добыл он себе сильного пособника, а тем временем стали в нему сходиться бояре и дети боярские (боярскими детьми звали в старину незнатных помещиков; а помещиком был тот, у кого было поместье, т.е. земля, данная за службу вместо жалованья деньгами; приходила война - каждый помещик должен был выставить столько ратников, сколько положено с каждой десятины и кормить их на свой счет). Стали собираться и те, которые бежали в Литву; собрались они у князя Василия Ярославича боровского (Боровск, Калужской губернии), жившего тогда во Мстиславле (Могилевской губернии), городе тогда принадлежавшем Литве. Во Мстиславле еще не знали, что великий князь выпущен из заточения и собрались идти освободить его из Углича. Когда же узнали, что Василий Васильевич в Твери, то пошли туда; на пути у Ельни (Смоленской губернии) встретили они каких-то татар и начали сначала стрелять в них, а потом разговорились и узнали, что и татары, царевичи Касим и Ягуп, идут тоже на службу великого князя Васплия и пошли вместе. Когда князь Василий узнал, что сил у него довольно, то послал он своего воеводу с малым отрядом в Москву, где в то время князя Дмитрия не было. Когда великокняжеский воевода подошел к Кремлю, то ворота по случаю были отворены: ехала к заутрене одна из княгинь. Этими воротами вошел воевода и перековал людей князя Дмитрия, а москвичей привел к присяге. Узнал Шемяка, что Москва взята и что идут па него, с одной стороны князь великий, а с другой бояре, которые были в Литве и татарские царевичи, и ушел в Галич, а оттуда в Чухлому (оба города Костромской губернии); с собою увез он в полон княгиню - мать Василия Васильевича. Погнался за ним князь великий и из Ярославля послал сказать ему: "Брат, князь Дмитрий Юрьевич! Какая тебе честь от того, что держишь мать мою и свою тетку в полону; мстит ты мне не можешь: я сижу на своем столе". Собрал князь Дмитрий своих бояр и сказал: "Зачем томить мне свою тетку; сам я бегаю, люди мои истомлены, стеречь ее не могу; пущу ее лучше". Я пустил, а потом поцеловал крест великому князю и помирились.

Не долго жили они в ладу: на другой год (1449) опять пришлось великому князю усмирять Шемяку; а на следующий год (1450) опять узнали в Москве, что князь Дмитрий в Вологде. Пошел на него великий князь, настиг его, когда тот воротился к Галичу и здесь разбил. Тогда князь Дмитрий бежал в Новгород, где и умер в 1453 г., а Василий Васильевич выгнал всех тех князей, которые стояли за Шемяку и стали тогда переводиться удельные князья. Тверского-же и рязанского, которые были посильнее, удалось Василию подчинить себе. Еще мало слушались новгородцы и принимали к себе всех врагов великого князя и пошел он на Новгород (1456 г.).

Когда великий князь был на Волоке (теперь Волоколамск, Московской губернии) стали собираться к нему князья и бояре; из Новгорода пришел с челобитьем посадник, но не принял его челобитья великий князь и пошел на Новгород. Когда вступил в пределы новгородские, он послал князя Оболенского да Басенка на Старую-Русу. Тамошние жители еще не успели бежать, а воеводы московские собрали в городе много добычи и с нею распустили своих людей; осталось у них не более 200. Здесь услыхали они, что идет на них 5,000 новгородцев и стали говорить между собою: "Что делать? если не пойдем биться, то разгневаем великого князя: распустили мы людей своих с добычею; лучше умрем за своего князя". Дело было зимою. На Новгород летом ходили только в засуху, потому что болота мешали пройдти, и стали воеводы великого князя за снежными сугробами и начали стрелять; стреляли они не по людям: на людях доспехи были крепки: тогда надевали на грудь и на руки и на ноги железные доспехи, а на голову железный шишак - стреляли по лошадям. Лошади понесли: и Новгородцы не могли справиться с своими длинными копьями; много их было убито, другие побежали, а пленных взято мало: брать было не кому. Прибежали остальные в Новгород и рассказали как было дело. Закручинились новгородцы и положили послать владыку (архиерея) просить милости у великого князя. Смиловался великий князь и ушел от Новгорода, взяв окуп в 14,000 рублей.

После того еще шесть лет мирно правил Василий Васильевич, прозванный Темным, с тех пор как ослепил его Шемяка. Заболел он сухоткою и велел - по тогдашнему обычаю - прижигать себе трут на спине; сделались оттого у него раны, пошел от них гной и болезнь усилилась. Умирая, отдал он великое княжение старшему сыну своему, Ивану, а остальным дал - по старому обычаю - уделы, только небольшие, чтобы не могли они смутить Русскую Землю.

Сильную землю завещал Василий Васильевич своему сыну: князей удельных оставалось мало, да и те, которые оставались, слушались и боялись Москвы: рязанский князь Василий даже воспитывался в Москве, а Рязанью правили московские бояре. Великий князь Иван Васильевич женил Василия на своей сестре и отпустил в Рязань и Василий не выступал из его воли. Новгород был не страшен: новгородцы то и делали, что ссорились между собою и великому князю нужно было только поджидать случая, чтобы совсем покорить его. Татары были тогда уже не те, что прежде: мы видели, как часто сменялись у них ханы; смененные или дети их селились в каком нибудь дальнем городе, завладевали краем вокруг этого города и так являлось новое царство; несколько татарских царств, которые все были в ссоре между собою, не то уже были, что одно сильное и грозное царство. Ссорами татар давно уж умели пользоваться князья московские; теперь же они стали принимать на свою службу татарских царевичей и давать им города; так Василий Темный дал царевичу Касиму городок Мещерский (но народу мещеряки одного рода с мордвою), и назвали тот городок Касимовым (теперь уездный город Рязанской губернии).

В то время кроме сарайского царя было еще два царя татарских: в Крыму - крымский и в Казани - казанский! первым казанским царем был Мамутек, сын того Улу-Махмета, который пленил Василия Васильевича. Царевич Касим был брат этого Мамутека. Когда по Мамутеке стал править Казанью сын его, Ибрагим, тогда некоторые князья казанские прислали звать к себе Касима. Пошел Касим в Казань (1467) и взял с собою рать великого князя. Воротился назад с неудачею: шли осенью, было и холодно и дождливо; кони умирали от того, что не было корма; люди впрочем пришли целы. Татары, чтобы отомстить, кинулись на Галич (Костромской губернии), но города не взяли потому, что люди приготовились отбить их; только пограбили села. Той же зимой послал великий князь рать на черемис, подданных казанского царя; а весною (1468) другую рать на Казань. Рать эта собралась в Вятке и только-что они вышли из Вятки, как пришли на Вятку татары и вятчане покорились им. Пограбили воеводы землю татарскую и возвратились приступать к Казани и не думали - так мало было у них войска.

Весною другого года (1469) велел великий князь собираться большой рати в Нижнем-Новгороде и идти на судах к Казани; из Москвы пошли не только дворяне великого князя, но и купцы московские. Из Москвы рать шла Москвой рекою в Оку; из Коломны и Мурома - Окою; из Владимира и Суздаля - Клязьмой; из Ярославля, Костромы и других городов волжских - Волгою; а другую рать послал великий князь с Устюга и Вологды в Вятку. Стали воеводы звать с собою вятчан. А вятчане привыкли не слушаться никого и жить по своей воле: "Изневолил нас царь - сказали вятчане воеводам - обещали мы не помогать ни царю на великого князя, ни великому князю на царя". Был в то время на Вятке казанский посол, вернулся он в Казань и сказал там, что идет на Казань рать московская. Сошлась тем временем вся судовая рать в Нижнем; а воеводою над ними поставлен был Константин Беззубцев. Здесь в Нижнем получена грамота с Москвы, чтобы Константин послал охотников грабить казанские места, а сам бы оставался в Нижнем. Собрал он всех воевод, что были с ним, прочел им грамоту и спросил, кто хочет идти воевать татар, пусть идет, только к Казани не ходить. "Все пойдем на окаянных татар за святые церкви и за государя нашего!" закричали собравшиеся; все и пошли, а воевода Беззубцев остался в Нижнем. Отслужили молебен, выбрали воеводу себе и в двое суток приплыли к Казани, на ранней заре и тотчас кинулись на посад. Затрубили в трубы; татары еще не опомнились со сна, как наши кинулись на них, стали бить и брать в полон, а дома жечь. Много татар с женами и детьми заперлись со всем имением в мечетях и там сгорели. Наши, высвободив русских полоняников, отошли на остров. Семь дней они отдыхали тут, а сюда пришел к ним из Казани русский пленник и сказал, что идет на них царь Ибрагим со всею своею ратью. Распорядились воеводы отослать большие суда с молодыми людьми к острову на Волге, только не велели им ходить в узкое место, чтобы не доставали их стрелы конных татар с берега. Не послушались молодые люди и удалось им отбиться от татарских стрел; отбились и остальные воеводы, прогнали татар до самой Казани и стали на острове в 30-ти верстах от города. Сюда пришел к ним из Нижнего Беззубцев и тотчас послал звать на помощь вятчан. Отказали вятчане: "Коли пойдут братья великого князя, так и мы пойдем!" отвечали они. Простоял Беззубцев под Казанью почти месяц, стало ему недоставать корма и пошел он назад в Нижний. Дорогой встретилась им вдова царя Касима, который тогда уже умер. Прежде она была за царем Мамутеком (у татар можно вдове одного брата выходит за другого) и царь Ибрагим был ее сын. "Отпустил меня великий князь к сыну - говорила царица воеводам - с добрым словом; теперь не будет между ними лиха". Поверили воеводы и поехали без опасения вверх и остались ночевать в 40-ка верстах от Казани, Поутру (день был воскресный) отслужили обедню; вдруг пришли татары и едва отбились от них русские воеводы. Осенью послал великий князь братьев на Казань. Заняла русская рать всю реку и отрезала город от воды. Смирился царь Ибрагим и подчинился великому князю. Тогда рать русская ушла с миром.