______________________

Еще за год до того курса, о котором я сейчас говорил, Соловьев издал свою докторскую диссертацию "История родовых отношений между князьями Рюрикова дома". Основная мысль этой книги и ее главная заслуга заключаются в стремлении найти связь между периодами, и связь не внешнюю, а внутреннюю, проследить рост русского общества и наметить смену его общественных состояний. В предисловии автор восстает против названия периодов: удельный, татарский; доказывает, что в первое время не было уделов и что не татарам, а внутренним причинам надо приписать изменение в общественном строе Русской земли. Он признает два начала, сменой которых характеризуется время до конца Рюриковой династии: родовое и государственное; род, полагает он, разложился под влиянием начал государственных, появление которых, по его мнению, объясняется гипотезой о старых и новых городах. Вся книга замечательна; но в особенности хороша последняя глава, характеризующая борьбу Ивана Грозного с Курбским: в первый раз русская историография воспользовалась перепиской этих двух деятелей для характеристики двух миров, представителями которых они являются. Книга Соловьева вызвала жаркую полемику: первый выступил Погодин (см. его полемику с Соловьевым в "Московских Ведомостях" за июнь или июль 1847 г.) вскоре после диспута; затем появились в "Современнике" статьи Кавелина (перепечатаны в сочинениях). Кавелин, вполне сочувствуя общей идее, приходя в восторг от многих подробностей, совершенно иначе объясняет переход от родового быта к государственному: ставя на первом плане развитие личности (за которым он следил в своей статье "Очерки юридического быта древней Руси" в "Современнике" 1847 г., No 1, и в "Сочинениях"), он между родовым и государственным началами ставил начало семейное, от которого идет вотчинное; этим последним он объяснял вотчинный характер Московского государства. Замечательно, что Соловьев, никогда не вдававшийся в полемику, счел нужным на лекциях изложить свои возражения г. Кавелину.

Посреди своих работ университетских, Соловьев находил время следить в критических статьях за выдающимися явлениями исторической науки: в тогдашних журналах -- "Московском городском листке", "Отечественных записках" -- появилось довольно его критических статей*, а также и очерков разных вопросов. В числе этих последних настолько же, как "Очерки Смутного времени", замечательны "Очерки истории Малороссии", тоже заслуживающие перепечатания: здесь впервые представлена критика мало-российских летописей, преимущественно "Истории руссов", и высказан замечательный взгляд на казачество. В 1850 году Соловьев прочел -- одновременно с Грановским, Шевыревым и Гейманом -- четыре публичные лекции, содержанием которых было установление государственного порядка в России. Эти лекции представляют краткую, но меткую характеристику развития Московского государства. Уменье излагать ясно, точно и сжато, часто даже очень оживленно, составляло всегда отличительную черту изложения Соловьева. Все туманное, неопределенное было чуждо его природе. Посреди этих работ зачинался тот его труд, с которым навсегда связывается его имя в истории русского просвещения: в 1851 году появился первый том "Истории России с древнейших времен". Название, заимствованное у Татищева, было данью уважения к атому замечательному историку, память которого он очистил от многих нареканий (см. статью в "Архиве исторических и юридических сведений") и в котором он умел ценить практическое самообладание, ясно высказавшееся в том, что он приготовил связный материал для истории, но самой истории не писал, не поддаваясь увлечению литературного изложения. Этой чертой сам Соловьев сближается с Татищевым, ибо, подобно своему знаменитому предшественнику, он старался сделать только то, что возможно, и ясно сознавал, что многое такое еще могут сделать историки в будущем, чего при настоящем состоянии науки сделать еще нельзя.

______________________

* Почти полный список составлен Е.Е. Замысловским и помещен уже в "Журн. М. Н. Пр." Еще полнее список, составленный Н.А. Поповым, в "Московских университетских известиях".

______________________

"История России", которая, к сожалению, не дописана, как не дописана "История Государства Российского", навсегда останется важнейшим памятником русской историографии за свое время. Главная ее цель высказана в первых строках предисловия: "Не делить, не дробить русскую историю на отдельные части, периоды, но соединять их, следить преимущественно за связью явлений, за непосредственным преемством форм, не разделять начал, но рассматривать их во взаимодействии, стараться объяснять каждое явление из внутренних причин, прежде чем выделить его из общей связи событий и подчинить внешнему влиянию, -- вот обязанность историка в настоящее время, как понимает ее автор предлагаемого труда". Еще в начале своей деятельности Соловьев провозгласил высокое начало: история есть народное самосознание, и остался ему верен во все продолжение своего труда. Для Карамзина история есть прагматическое изложение событий, главная цель которого -- поучительные примеры; в этом отношении Карамзин оставался верен своему времени: так понимали историю великие историки XVIII века; изобразить внешний рост государства, внешнее распространение просвещения и благосостояния -- их единственная задача; при исполнении этой задачи на первом плане стоит личность, и изображением личности преимущественно и занимались эти историки; сознание о постоянной смене общественных состояний преимущественно развилось в начале XIX века и популяризировалось великими французскими историками. Им хотел подражать Полевой; но ему недоставало ни материала, ни подготовки, для того нужной, ни времени. Он только высказал мысль, но даже не заметил того, что при тогдашнем изучении материала исполнение было невозможно. Каченовский взывал к критике материала, показал, куда надо направить усилия; а с другой стороны, Эверс указал отличительные черты первоначального быта, основы его. На путь, открытый ими, вступил Соловьев, а с ним рядом и вслед на ним другие. Если мы теперь не признаем теории родового быта во всей ее исключительности, то не можем, однако, не признать в ней первой попытки связать все явления русской истории в стройное целое; попытка эта, не в виде намеков, указаний и т.п., а в целом стройном здании, сделана Соловьевым. От этой попытки пойдет вперед русская историография; она составляет основание для дальнейшего движения русской мысли, а в значительной степени и жизни, поскольку жизнь будет сознавать, что настоящее -- дитя прошедшего. Позволю себе повторить здесь слова, сказанные мною в другом месте*: "Высокая мысль, высказанная так давно, еще не перешла в общественное сознание, но должна когда-нибудь перейти, должна стать руководительным маяком и государственным людям, и представителям мысли и слова, и всем, кто так или иначе участвует в общественном движении. Если история народа есть его самосознание, то следовательно, народ в своей исторической жизни постепенно раскрывает свои нравственные свойства; стало быть, чуждые влияния только будят то, что спало в нем; стало быть, личности являются только представителями той степени общественного сознания, которая им современна, и могут сделать не более того, что возможно при данном положении; стало быть, состояния общественные находятся между собою в прямой зависимости: одно вытекает из другого, и в общем каждое вносит что-нибудь новое, то есть вызывает к деятельности такую сторону народной жизни, которая или совсем не выступала вперед, или выступала очень слабо. Но вызвать новое можно только тогда, когда в обществе сознательно или бессознательно живет уже потребность в обновлении той или другой стороны общественной жизни. Вот почему исторические явления не спадают с неба, а приготовляются длинным рядом явлений, иногда понятных только после того, как совершилось уже событие, ярко кидающееся в глаза и освещающее то, что ему предшествовало. В проведении нити развития через всю русскую историю заключается одна из важнейших заслуг громадного труда Соловьева". Мы назвали труд его громадным; этой характеристикой высказывается то впечатление, которое прежде всего зарождается в человеке, только что приступившем к чтению книги Соловьева; оно уже остается еще более укрепившемся и последним впечатлением человека, долго и пристально изучавшего этот труд. Чем более человек сам занимался, тем более он знает цену времени, материального и умственного труда, затрачиваемого на продолжительную, многолетнюю работу, тем с большим благоговением останавливается перед подобным произведением, тем яснее понимает он -- какою силою воли, каким самообладанием должен был быть одарен человек, так продолжительно, так неуклонно работавший. Человек, знакомый с трудами подобного рода, поражается равно массой и физического, и умственного труда. Конечно, великой заслугой Соловьева было то, что он систематически обозрел сокровища наших архивов за все изученное им время и ввел в науку так много нового материала, преимущественно с той эпохи, на которой остановился Карамзин; важность этой заслуги увеличивается еще тем, что у Соловьева не было ни Малиновского, ни Калайдовича, ни А.Тургенева, помогавших Карамзину и указаниями, и выписками. Но еще важнее заслуги умственные: Соловьеву удалось осветить своей идеей не только то время, которое было описано Карамзиным и где он имел уже критически осмотренные и приведенные в связь факты, но и то время, в изучении которого он не имел себе предшественников и где ему самому приходилось и собирать материалы, и оценивать их, и оценивать значение самых событий: три работы эти редко соединяются вместе, и каждая из них порознь может доставить известность труженику. Мы знаем, что им понят не только удельный период, возвышение Москвы, Иоанны III и IV, смутное время, но и связь времени первых Романовых со временем Петра, значение самого Петра (укажу, в особенности, на блистательные "Публичные лекции о Петре"), Елизавета, Екатерина и ее политика. Мы знаем, что внешняя политика Александра дала ему содержание для целого особого сочинения, как прежде развитие польского вопроса вызвало его на изложение "Истории падения Польши", которая в настоящее время является необходимым дополнением неоконченной им истории Екатерины II; в последнее время внимание его привлекала дипломатическая деятельность царствования Николая Павловича**, Общие характеристики лиц и событий, а равно и изложение дипломатических сношений, составляют всем известное достоинство "Истории" Соловьева; но у нее есть и другая сторона: она представляет значительно обильный материал для понимания общественной жизни в разные эпохи; в первых томах этот материал группируется; в последних он помещается погодно, ибо, как материал новый, он еще трудно поддавался группировке. Не надо забывать также и того, что для изучения древнего периода историк встречал значительные пособия в разных монографиях, для нового же он был почти лишен этого пособия, за исключением разве монографий литературных; вот, может быть, почему отчасти отдел литературы и полнее и обработаннее в труде Соловьева, чему, конечно, помогло и само его образование: он не был ни юрист, ни политэконом, чего, впрочем, никто и не мог от него требовать.

______________________

* "Русская старина", 1876 г.

** См. статьи в "Древней и Новой России" и в "Вестнике Европы".