** Старорусские "Азбуковники", по самому свойству нашего старого просвещения, в этом случае в счет не идут. В практическом пользовании мог с ними соперничать еще более широкий по плану словарь священника Алексеева: "Пространное поле", М, 1793 -- 1794 гг., 2 т. (тоже неоконченный). Словарь Полунина вышел в 1773, Максимовича -- в 1788 и 1789 (это первое издание, а второе вместе со Щекатовым в 1807 -- 1809).

*** "Я сначала хотел сочинить исторический лексикон нашего государства, по подобию Морериа ("Исторический и географический словарь" Морери, вышедший в первый раз в 1673 году в I т in 1, был переиздаваем и дополняем в XVIII веке и наконец доведен до 10 т. in f. Наши современники знают Морери более потому, что он подал повод Бейлю издать его "Dictionnaire critiqu", но Морери и теперь небесполезен для справою в нем встречаются имена лиц, которых трудно найти в других словарях), чтобы... всех российских государей, яко же знаменитых людей и фамилий с родословием и приключениями описать, которого начало показало, что требуется к тому несколько искусных и к тому охотных людей, а одному, особливо как мне по моей слабости и отягощению делами, ни в десять лет окончитъ не можно и для того оставил". -- "Татищев и его время", прил. XII. Из письма к Шумахеру (7 июня 1745 г.) видно, что лексикон уже был доведен до буквы К, "но к окончанию способа не вижу". (Входящие письма в Арх. Ак.).

**** Сохранилась попытка Татищева написать краткую школьную географию России. "В.Н. Татищев", 443.

______________________

Собирая источники для своей истории, Татищев встретился с памятниками юридическими и два из них -- "Русскую Правду" и "Судебник царя Иоанна Васильевича" -- приготовил к изданию со своими объяснениями*.

______________________

* Оба памятника напечатаны в "Продолжении Древней Российской Библиотеки", I, СПб. 1786; сверх того, "Судебник" два раза был издан отдельно (М. 1768 -- 1786). В отдельном издании примечания полнее.

______________________

Приготовив к изданию эти памятники, Татищев написал любопытное предисловие, в котором вкратце рассказывает историю их, причем описывает самый список "Судебника", по которому издает. Список этот, великолепно писанный, поднесен им Анне Иоанновне и куплен из дома Бартенева, предок которого был казначеем у Александра Романова и, донесши на него царю Борису, получил в награду некоторые его вотчины и пожитки, почему Татищев полагает, что книга эта могла принадлежать Романовым*. Говоря о древних юридических памятниках, Татищев приводит любопытное указание, что видел у князя Д.М. Голицына "книгу не малую, в которой были собраны областные узаконения; а также духовные в. князей". К сожалению, здесь он не говорит какие, ибо между ними могли быть и неизвестные нам. Любопытно, что ему пришлось в том же предисловии отстранять возражение невежд, которые "оные древности не токмо складом и наречием порицают; но их и печатать более за вред и поношение, нежели за пользу и честь почитают, говоря: "Когда мы их в суде употреблять не можем, то они останутся втуне и что их странное сложение и обстоятельства поносны". Он возражает на это, что знание всякой древности полезно, и что хотя то же можно сказать о трудах древних законодателей, но "для того их не презирают, всюду с изъяснением печатают и славнейшие юристы их читать и силу их разуметь не гнушаются"**. Комментарий Татищева не филологический, а реальный. Комментарий на "Русскую Правду" по большей части краток: он состоит из объяснений древних званий (не всегда удачных: так ябетник, по мнению Татищева, обетник или по договору служащий, то есть холоп) и толкований по разуму той или другой статьи. Попадаются любопытные указания; например, сближение 12 мужей "Русской Правды" с шведскими, где "сей порядок хранится до днесь"***; или по поводу древних денег: "до употребления же серебряных монет счисляли белые лобки, их же неколико в Новеграде я лет пред 38 видел хранимые и слышал, что в гривне счисляли 380"****. Более важны замечания на Судебник, изданный Татищевым по трем спискам. Замечания или представляют объяснения юридических терминов, или пояснения на статьи, состоящие то из рассуждений, характеризующих взгляды Татищева, то из рассказов, касающихся близкого к Татищеву времени (Алексея, Федора, Петра). Для характеристики взглядов Татищева любопытно, например, его рассуждение о посуле*****. "Посул есть безгрешный, -- говорит автор, -- когда судящийся, видя соперника коварного ябедника, просит о его охранении, или кто, не хотя долго за делом волочиться, имея другую неменьшую нужду, просит о скором решении"; тогда судья хотя "в доме имеет от дел свободу, но когда хочет, то может, оставя свой домашний распорядок, умалить свой покой или веселья и забавы, а употребить то время к рассмотрению дел просящих его: то уже взятое за труд не есть лихоимство, но мзда должная, яко Ап. Павел учит: делающему мзда не по благодати, но по долгу". Это рассуждение уже известно нам по разговору Татищева с Петром******. Здесь Татищев прибавляет, что Петр хотел издать об этом указ, "только, знатно, время и другие дела воспрепятствовали". Анекдоты, сообщаемые Татищевым в пояснение той или другой статьи "Судебника", давно уже обратили на себя внимание наших Юристов и историков. Укажем для примера на анекдот о дворянине, просившем кормления у царя Алексея Михайловича и нажившем менее, чем думал, узнав о чем и убедившись, царь дал ему другой город7*. Такие известия, а также пояснения юридических терминов, ныне вышедших из употребления, но еще памятных Татищеву, дают труду его все значение первоначального источника8*.

______________________