Никто не говорилъ ни слова; въ комнатѣ не слыхать было другихъ звуковъ, кромѣ стука наперстковъ и шелеста полотна. Мысли Валентины унеслись далеко отъ ея монотоннаго занятія. Вотъ, размышляла она, комната, гдѣ три дѣвушки спятъ, работаютъ и живутъ. Всѣ три спятъ на одной кровати, на которой юна теперь сидитъ. То была широкая деревянная кровать съ жесткимъ матрацомъ, сильно вдавленнымъ по срединѣ. Ни пружинъ, ни пуховика не было, конечно, и въ поминѣ.
Жаркое іюльское солнце входило въ окно, на которомъ желтая ставня, бывшая когда-то, должно быть, бѣлой и давно у же пришедшая въ окончательную ветхость, была отпихнута назадъ, и пропускала трехугольникъ солнечнаго свѣта.
Валентина сидѣла въ тѣни и думала, что никогда еще въ жизни не видѣла такого множества мошекъ, прыгавшихъ въ солнечномъ лучѣ. Комната была въ безпорядкѣ и очень неопрятна; кругомъ не видно было ни газеты, ни книги; на стѣнахъ не было ни одной картины; нигдѣ никакихъ украшеній; штукатурка потолка обвалилась мѣстами и видѣнъ былъ переплетъ; ковра не было; два или три кухонныхъ орудія, стоявшія передъ очагомъ, повидимому, давно уже не были въ употребленіи. Мѣсто это казалось нарочно построено, чтобы быть убѣжищемъ стона, плача, нищеты и скрежета зубовъ; мѣсто какъ разъ пригодное для работы, не дававшей никакой надежды на улучшеніе въ жизни работника, какъ бы онъ ревностно ни трудился, ни на повышеніе заработной платы
Валентина забывала, что дѣвушки были молоды, и что даже для рабочихъ дѣвушекъ есть надежда, пока онѣ молоды, что всѣ горести минуютъ и такъ или иначе уступятъ мѣсто невѣдомой радости.
Валентина сѣла за работу въ девять часовъ. Въ десять или около того, она почувствовала, что должна отдохнуть. Такъ она и сдѣлала. Меленда продолжала работать какъ машина и не обратила вниманія, но другая дѣвушка взглянула на Валентину и мрачно улыбнулась.
-- Я думала, вы скорѣе еще устанете,-- замѣтила она.
Еще часъ спустя, она почувствовала дурноту. Если два часа, проведенныхъ въ обметываніи петель, произвели такое дѣйствіе, то что же будетъ по прошествіи цѣлаго дня? Она положила работу съ пристыженнымъ видомъ. Теперь въ комнатѣ было нестерпимо жарко, хотя дверь и окно были открыты, и въ нихъ вливались всякіе неблаговонные запахи, сопровождающіе людскія занятія; такъ, напримѣръ, отъ выжиманія бѣлья шелъ горячій и мыльный паръ; изъ съѣстной лавки напротивъ дома доносился кухонный чадъ, отъ котораго тошнило; а отъ смѣшаннаго аромата вчерашняго табаку и пива, долетавшаго изъ портерной, всѣ внутренности переворачивало.
-- Неужели вы каждый день такъ работаете?-- спросила она довольно глупо, такъ какъ хорошо знала, что да.
-- Каждый день,-- отвѣчала Лиззи (Меленда не обратила вниманія),-- и весь день. А что, вамъ это не по вкусу?
-- Неужели вы никогда не читаете, не разговариваете, не поете?