Но Лиза уже ушла. Запахъ жаренаго мяса притягивалъ ее точно канатами, и она не могла не идти.
Въ комнатѣ Валентины, на бѣлой скатерти, уже стоялъ обѣдъ, и Лотти, съ разгорѣвшимися щеками, помогала ставитъ кушанья. И обѣ дѣвушки смѣялись.
-- Входите, Лиза!-- весело закричала Валентина:-- на всѣхъ хватитъ. Позовите Меленду.
-- Она не пойдетъ. Не ходите къ ней. Она, пожалуй, вцѣпится вамъ въ лицо.
Валентина смутилась и не пошла.
Въ четыре часа Лотти заварила чай и внесла его въ комнату Меленды. Послѣ того дѣвушки продолжали молча работать.
Къ этому времени пальцы Валентины такъ разболѣлись, что иголка медленно двигалась въ ея пальцахъ; руки такъ ныли, что она съ трудомъ держала холстъ въ рукахъ, а спину, хотя она была такъ же сильна, какъ и у большинства дѣвушекъ, страшно ломило. Но она не сдавалась и работала съ воспаленными глазами.
Въ половинѣ девятаго Лотти вошла въ комнату, отдохнувъ и выспавшись за весь день.
-- О!-- сказала она, вырывая работу изъ рукъ Валентины: -- о! Меленда, какъ могла ты допустить это?
Щеки Валентины были блѣдны, какъ бумага, глаза мутны и вся она дрожала, какъ въ лихорадкѣ.