-- Мама,-- сказала она, беря слѣпую за руку:-- что это такое?-- Она естественнымъ образомъ объяснила ужасъ и безпомощно протянутыя руки старухи присутствіемъ чужого, незнакомаго человѣка.
-- Опять мой сонъ! О, Полли, слава Богу, что ты пришла, моя душа! Я опять видѣла страшный сонъ. Я опять слышала его шаги. Милая, милая! я сама себя не помню отъ ужаса. Неужели мертвецъ приходитъ меня мучить?
-- Опять тѣ же шаги?
-- Шаги твоего отца, душа моя. И кто-то былъ въ моей комнатѣ. Я чувствовала это. Кто-то былъ въ моей комнатѣ. Должно быть, его привидѣніе.
Валентина повернула къ человѣку лицо, исполненное такого ужаса, омерзѣнія и стыда, что это поразило его, несмотря на то, что совѣсть въ немъ была какъ бы выжжена, а двадцать лѣтъ тюремнаго заключенія только пуще ожесточили его. Но передъ этимъ взглядомъ онъ опустилъ глаза.
Какъ странно! Она не спускала глазъ съ человѣка, какъ укротитель дикихъ звѣрей -- съ того звѣря, котораго хочетъ обуздать.
-- Вы увѣрены, что вы опять слышали его шаги?
-- Совершенно увѣрена! Какъ будто я могла забыть его шаги!
Незванный гость самодовольно улыбнулся.
-- Я слышала его шаги, осторожные, какъ кошачьи. Ахъ, Полли! слава Богу, что ты пришла!-- сказала она, цѣпляясь за дочь.