Когда онъ скрылся изъ виду, Валентина медленно вернулась въ богадельню.
-- Какой ужасный сонъ, Полли!-- не правда ли?
-- Ужасный, мама. Но я не думаю, чтобы онъ опять вамъ приснился. Я останусь у васъ ночевать, чтобы вамъ не было страшно. Вѣдь вамъ не будетъ страшно, если вы будете не однѣ?
-- Полли, милая моя, совсѣмъ не страшно, когда ты здѣсь. И я такъ рада, когда мнѣ есть съ кѣмъ говорить о моихъ тревогахъ.
XVII.-- La père prodigue.
Отпущенный по билету каторжникъ покорно ушелъ, но, свернувъ въ другую улицу, сталъ раздумывать,-- то-есть замышлять недоброе. Еслибы онъ только могъ забрать въ руки эту дѣвушку, которая назвалась его дочерью! Какая красивая дѣвушка, и съ такими приличными манерами, какъ у барышни, и какая храбрая! Чего бы онъ не могъ достичь, еслибы такая дѣвушка помогала ему!
Думая о дочери, естественно было вспомнить и про сына. Мистеръ Керью задумался о сыновьяхъ: у него три сына, и всѣ трое уже взрослые; одинъ изъ нихъ ремесленникъ, онъ это зналъ; что касается двухъ другихъ, то это вопросъ: что они за люди? Она смѣла запретить ему показываться своимъ дѣтямъ! Чортъ бы ее побралъ съ ея условіями! Онъ поступитъ такъ, какъ ему вздумается. Вздумаетъ -- и пойдетъ въ дѣтямъ. Рабочій,-- размышлялъ онъ,-- конечно, женатъ и небогатъ. Денегъ съ него получить можно развѣ только на бутылку пива. Къ тому же, онъ не знаетъ его адреса, также какъ и второго сына; но остается еще младшій -- Клодъ, который живетъ въ Тэмплѣ. Онъ зналъ о Тэмплѣ только то, что это мѣсто, излюбленное законовѣдами, классомъ людей, особенно ему непріятнымъ, къ которому онъ безъ разбора причислялъ полисменовъ, сыщиковъ и судей. Его сынъ имѣлъ тамъ занятія, какія -- онъ не зналъ; вѣроятно, клэрка. Само собою разумѣется, что всякая профессія имъ казалась лучше отцовской! Онъ вынулъ украденный конвертъ изъ кармана: "Клодъ Монументъ, эсквайръ. 25, Кингсъ-Бенчъ-Уокъ."
-- Отчего же и не попытаться?-- сказалъ онъ.-- Быть можетъ, у малаго есть деньги. Я попытаюсь.
Послѣ того, какъ онъ разстался съ дочерью, онъ все время пилъ, и выпитая водка придавала ему храбрости нарушить условіе и, такимъ образомъ, рискнуть потерять обѣщанный ему еженедѣльный доходъ. Какъ бы то ни было,-- онъ нарушилъ условіе и, однако, не потерялъ своего дохода, какъ мы дальше увидимъ.
Въ тотъ самый вечеръ, часовъ въ десять, Клодъ сидѣлъ одинъ въ своей квартирѣ. Онъ не читалъ и не писалъ, хотя лампа стояла на столѣ, а книга лежала на колѣняхъ, но задумчиво смотрѣлъ на огонь, разведенный въ каминѣ, потому что вечеръ былъ холоденъ и сыръ. На улицахъ Тэмпля было тихо и безлюдно. Мало кто еще жилъ въ немъ; большинство же уѣхало за городъ. Я думаю, что во всемъ этомъ мѣстѣ одинъ Клодъ только и былъ изъ живыхъ людей, за исключеніемъ полисмена. И тишина была такая же абсолютная, какъ та, что воцарилась въ немъ, послѣ того, какъ былъ уничтоженъ орденъ тампліеровъ, а гроссмейстеръ и его рыцари сожжены.