-- Оставить Англію? въ мои годы? Ни за что!
-- Вы слышали все, что я хотѣла вамъ сказать. Теперь ступайте! Оставьте меня здѣсь. Избавьте меня отъ вашего отвратительнаго присутствія.
Мистеръ Керью повиновался, но мысленно далъ себѣ клятву отомстить своей безчеловѣчной дочери. Къ тому же ему нужно было открыть, гдѣ и чѣмъ она живетъ, и почему съ такимъ стараніемъ скрываетъ отъ братьевъ его появленіе.
Что касается Валентины, то ей хотѣлось сообщить полисмену, расхаживавшему по саду, нѣкоторыя новыя идеи объ уголовной системѣ. Она должна была бы заключать,-- сказала бы она ему -- статью, опредѣляющую пожизненное тюремное заключеніе для такого человѣка, какъ этотъ. Ему можно было бы разрѣшить нѣкоторыя удобства жизни, какъ табакъ, опредѣленную порцію водки и разрѣшеніе держать газъ зажженнымъ -- ну, хоть, скажемъ, до десяти часовъ вечера. Но его не слѣдовало бы ни на одну минуту выпускать изъ тюрьмы. Мѣсто его заключенія можно было бы, пожалуй, и не называть тюрьмой, но убѣжищемъ для кающихся или что-нибудь въ этомъ родѣ, чтобы смягчить кажущуюся жестокость приговора. Но она, однако, не сообщила этихъ идей полисмену, а вышла изъ сада и пошла домой. Дѣвушка съ зонтикомъ, обшитымъ чернымъ кружевомъ, тоже встала съ мѣста и пошла за ней. Полисменъ поглядѣлъ и замѣтилъ это обстоятельство. Сначала одна дѣвушка пришла въ садъ съ мужчиной, затѣмъ пришла другая дѣвушка. Человѣкъ поговорилъ съ этой дѣвушкой. первая дѣвушка ждала. Затѣмъ вторая дѣвушка ушла одна. Первая дѣвушка послѣдовала за второй. Тутъ что-то кроется. Но онъ былъ дежурнымъ въ саду, и не могъ идти за ними и узнать, въ чемъ дѣло.
Слѣдить и наблюдать за Валентиной было очень легко, потому что она шла проворно, не глядя по сторонамъ, и была такъ углублена въ свои собственныя мысли, что женщина могла бы идти рядомъ съ нею, не возбуждая ея подозрѣнія. Она перешла черезъ Сити-Родъ и шла все прямо, до тѣхъ поръ, пока не пришла въ Гокстонъ-Стритъ, гдѣ повернула налѣво. Дѣвушка послѣдовала за нею. Валентина дошла до конца улицы и свернула въ грязный и узкій переулокъ. Дѣвушка остановилась у угла и наблюдала. Въ переулкѣ былъ трактиръ,-- можетъ быть, она туда шла; но нѣтъ, она вошла въ домъ напротивъ трактира. Шпіонка стала въ углу, не спуская глазъ съ дома, и ждала въ продолженіе нѣсколькихъ минуть. Не могла же она тутъ жить; это нелѣпо. Молодыя барышни не могутъ жить въ такомъ мѣстѣ. Однако, такъ какъ она не выходила изъ дому, то шпіонка вошла въ улицу, и, не видя, кого бы она могла разспросить, вошла въ трактиръ и велѣла подать себѣ закуску.
-- Не живетъ ли здѣсь молодая дама?-- спросила она лакея:-- въ домѣ, въ томъ домѣ, напротивъ?
-- Живетъ,-- отвѣчалъ тотъ,-- а что вамъ отъ нея нужно? Если что худое, то лучше уходите, по добру, по здорову!
-- Худое? Что вы! Господи Боже! Я ее обожаю! Такая милая, добрая дама. А гдѣ она живетъ взаправду?
-- Какъ гдѣ? Здѣсь.
-- О! Значить ея мужъ здѣсь работаетъ?