Онъ всталъ, подошелъ къ кровати и наклонился надъ Лотти.
-- Вы сегодня чувствуете себя получше? Хорошо спали? Отлично. Не говорите много. Позовите Меленду, и пусть она съ вами разговариваетъ, а сами не разговаривайте. Лежите смирно; скоро вамъ будетъ хорошо, совсѣмъ хорошо.
-- Валентина!-- прошептала Лотти, когда ушелъ докторъ:-- вы уѣзжаете черезъ нѣсколько дней? Я слышала то, что вы говорили.
-- Да, милочка, только на день или на два. Я скоро вернусь. Не бойтесь.
-- Докторъ любитъ васъ. Всѣ васъ любятъ, кромѣ Меленды. А мнѣ скоро будетъ совсѣмъ хорошо. О! я знаю теперь, что онъ этимъ хочетъ сказать! Я теперь понимаю все, гораздо лучше, чѣмъ когда вы пріѣхали. Ахъ, еслибы я еще разъ могла увидѣть Тилли, прежде чѣмъ мнѣ будетъ совсѣмъ хорошо.
-- Лотти, Лотти, мое бѣдное дитя!
-- Не плачьте, Валентина. Быть можетъ, Меленда смягчится... когда мнѣ будетъ совсѣмъ хорошо и я усну, потому что мы были съ ней такими друзьями. А вы были такъ добры ко мнѣ. Вы будете терпѣливы съ Мелендой, не правда ли?
Меленда, отнеся оконченную работу въ магазинъ, обыкновенно возвращалась оттуда съ деньгами и новой работой; если послѣдней было довольно и если ей везло счастье, то она приходила домой не позже двѣнадцати или часа пополудни. Но въ одинъ прекрасный день, въ концѣ сентября мѣсяца, она вернулась только въ семь часовъ вечера, и пришла въ комнату Валентины съ пустыми руками.
-- Они муштровали меня,-- сказала она, съ трудомъ переводя духъ.-- Они весь день муштровали меня.
-- О, Меленда!-- прошептала Лотти.