-- Ну, Джэкъ,-- сказала вдова:-- хочешь папироску? или можешь объясняться безъ табаку? Ты знаешь, я его не боюсь.
Джэкъ началъ, не безъ торжественности, излагать свое дѣло, въ самомъ благопріятномъ для себя свѣтѣ. Онъ говорилъ,-- и дама его громко хохотала, пока онъ это говорилъ,-- что поведеніе его должно казаться недостойнымъ; что самъ онъ не понимаетъ, какъ могъ онъ быть такъ слѣпъ; цѣлыхъ три мѣсяца онъ былъ въ положеніи человѣка, который борется съ самимъ собой; онъ старался убѣдить себя, что его счастье заключается совсѣмъ не тамъ, гдѣ оно дѣйствительно было.-- Эта иллюзія,-- заключилъ онъ весьма напыщенно:-- эта иллюзія, Алисія, теперь разсѣялась.
-- Вѣрно, молодая лэди тебѣ отказала, Джэкъ?
-- Нѣтъ. Я сдѣлалъ предложеніе молодой лэди, сознаюсь въ этомъ, черезъ посредство ея матери. Она -- дочь и наслѣдницъ покойнаго сэра Ланселота Эльдриджа...
-- Что же это значитъ, Джэкъ?
-- Это значитъ, что я вернулся къ моей прежней любви... къ моей первой привязанности...
-- О!-- она приняла это извѣщеніе съ сомнѣніемъ, потому что оно было сказано съ недостаточнымъ жаромъ.
-- Я имѣю основаніе думать, что расположеніе лэди Милдредъ ко мнѣ, быть можетъ, раздѣляется -- замѣть, Алисія, что я говорю: быть можетъ, потому что не утверждаю положительно, что мнѣ извѣстны чувства молодой особы -- быть можетъ, раздѣляется ея дочерью...
-- Ну?..
-- Я, однако, написалъ лэди Мильдредъ, и дамъ тебѣ прочитать мое письмо. Вотъ оно.-- Онъ вынулъ письмо и подалъ ей. Ты видишь: это добровольный отказъ..