-- Не пойду,-- сказалъ онъ:-- останусь на всю ночь, если захочу.
У двери уже собралась толпа народа, и ждала, что изъ этого всего выйдетъ. Но тутъ произошла странная и удивительная вещь. Дверь комнаты нижняго этажа отворилась; изъ нея вышелъ медленными и нетвердыми шагами старикъ, котораго они всѣ знали, безобидный старикъ, жившій среди нихъ столько лѣтъ и никогда ни съ кѣмъ не говорившій. Въ одной рукѣ онъ несъ зажженную свѣчу, другая была сжата въ кулакъ и дрожала. Лицо его было смертельно блѣдно, но глаза горѣли.
-- О!-- сказалъ онъ съ глубокимъ и довольнымъ вздохомъ: -- наконецъ-то я нашелъ моего врага! Я умиралъ, но услышать его голосъ! Епископъ,-- обратился онъ къ Валентинѣ,-- умираетъ, и я умираю, но я зналъ, что не умру, не увидѣвшись съ никъ снова.
Керью взглянулъ на него и тоже узналъ его. Онъ мгновенно отрезвѣлъ.
-- Вы?-- сказалъ онъ:-- вы? Я думалъ, что вы давно уже умерли. -- И въ то время, какъ старикъ, передавшій подсвѣчникъ Валентинѣ, протянулъ къ нему обѣ руки, онъ быстро выбѣжалъ изъ комнаты и пустился бѣжать по улицѣ.
Но по его пятамъ гналось такъ долго отсрочиваемое возмездіе. Казалось, что ихъ никто не замѣтилъ, такъ какъ никто не послѣдовалъ за ними и не остановилъ ихъ. Они промелькнули въ толпѣ, какъ бы незримые ею. Когда Клодъ думалъ объ этомъ впослѣдствіи, ему это постоянно представлялось чѣмъ-то сверхъестественнымъ. Хотя улицы были полны народа, но это странное преслѣдованіе совсѣмъ не привлекало ничьего вниманія, точно будто оно было незримо. Бѣглецъ былъ полонъ невыразимаго ужаса,-- того ужаса, который овладѣваетъ человѣкомъ, когда давно забытое преступленіе вдругъ всплываетъ наружу, и спасеніе невозможно, а на прощеніе нельзя больше разсчитывать. А преслѣдователь былъ полонъ такого бѣшенства, такой жажды мести и удовольствія отъ того, что онъ можетъ, наконецъ, ее удовлетворить, какое наполняло сердце Фредегонды, когда, послѣ многихъ лѣтъ ожиданія, она увидѣла Брунегильду, привязанную къ копытамъ дикой лошади. Бѣглецъ тщетно спасался бѣгствомъ; онъ зналъ, что за нимъ гонится смерть, отъ которой ему не убѣжать. Она гналась за нимъ во образѣ старика, съ длинными, худыми ногами, съ непокрытой головой, сѣдыми волосами, развѣвавшимися вокругъ нея, въ лохмотьяхъ, задыхавшагося, блѣднаго, какъ смерть, и съ протянутыми впередъ руками. Позади Сентъ-Джонсъ-Рода есть небольшая площадка, въ томъ мѣстѣ, гдѣ мостъ перекинутъ черезъ каналъ, а по ту сторону моста шла узкая дорожка вдоль берега рѣки. Дорожка была темная и узкая. Керью соскочилъ на нее, разсчитывая, что тутъ ему будетъ легче укрыться. Но не тутъ-то было. Только-что онъ достигъ этой дорожки, какъ мстительная рука схватила его за плечо. Онъ повернулся и взглянулъ на своего врага. Кого онъ испугался? бѣднаго, стараго, полуживого старика, который голодалъ на свободѣ все то время, которое онъ находился на сытныхъ тюремныхъ хлѣбахъ. Онъ казался такимъ истощеннымъ и слабымъ, что Джемсъ Керью громко расхохотался, забывъ о своемъ страхѣ. Онъ испугался только потому, что былъ пьянъ. Испугаться слабаго старика, который не могъ бы справиться даже съ дѣвушкой!
-- Слушай!-- вскричалъ мистеръ Лэнъ, схватывая руками своего врага и тряся его за шиворотъ:-- Керью, отдай мнѣ назадъ мою испорченную жизнь!
Джемсъ Керью готовъ былъ снова расхохотаться, но въ эту минуту лицо его врага исказилось судорогой, острая и внезапная боль снова и въ послѣдній разъ сдавила его сердце, и онъ повалился въ воду, увлекая въ своемъ паденіи и своего врага. Послышался крикъ ужаса и агоніи, плескъ воды, и затѣмъ все стихло...
-- Кто это былъ?-- спросила Меленда, когда они ушли.
-- Пьяный человѣкъ,-- отвѣчала Валентина.