-- Но онъ, повидимому, тебя знаетъ, и Клода также? Но что же такое онъ сдѣлалъ отцу Лиззи?
-- Не знаю,-- сказалъ Клодъ:-- но про него я знаю, что онъ очень дурной человѣкъ. Не спрашивай меня больше ни о чемъ, Меленда.
-- Хорошо,-- отвѣчала Меленда:-- по крайней мѣрѣ, онъ ушелъ. Пойдемъ наверхъ, Валентина.
Она оставила ихъ и вернулась въ Лотти. Старуха-жилица, которую жегъ шиллингъ въ карманѣ, украдкою вышла изъ дома и окольными путями направилась въ кабакъ; толпа у двери разошлась, разочарованная, потому что никакого скандала не воспослѣдовало.
-- Онъ ушелъ, Валентина,-- сказалъ Клодъ: -- а вы знаете, кто онъ?
-- Да, я знаю его. Что-нибудь страшное произойдетъ. Лиззинъ отецъ ему какъ-нибудь отомстить. Они -- старые враги. О! будетъ бѣда, непремѣнно.
-- Если такъ,-- сказалъ Клодъ:-- кто-нибудь долженъ тутъ остаться, чтобы васъ оберегать. Идите теперь наверхъ, Валентина, покойной ночи.
Валентина повиновалась. Она не спросила Клода, какъ онъ тугъ очутился. Ей казалось вполнѣ естественнымъ, что во время опасности она встрѣтила его покровительство. Тѣмъ временемъ Клодъ заперъ дверь на улицу, сѣлъ на лѣстницу и сталъ ждать. Онъ просидѣлъ на своемъ неудобномъ мѣстѣ два или три часа, и затѣмъ вспомнилъ, что въ сосѣдней комнатѣ есть кресло. Онъ перемѣнилъ позицію, но не давалъ себѣ заснуть. Странно! старикъ не возвращался: что-нибудь случилось. Клодъ волновался и предчувствовалъ бѣду. Въ половинѣ октября ночи долгія; солнце не встаетъ раньше шести часовъ. Клодъ сидѣлъ и ждалъ всю долгую ночь. Никто изъ нихъ не возвращался. Что касается одного, то онъ, вѣроятно, въ Тэмплѣ, спитъ на постели Клода, или пьетъ, куритъ, или играетъ на скрипкѣ. Но гдѣ же другой, Лиззинъ отецъ? Наконецъ, наступило утро. Незадолго до восьми часовъ, молодое и голодное населеніе Иви-Лэна стало подниматься; старшіе по воскреснымъ днямъ оставались въ постели до полудня. Валентина вышла на лѣстницу.
-- Какъ? вы уже здѣсь, Клодъ?-- спросила она съ удивленіемъ.
-- Какъ, Валентина? неужели вы думали, что я уйду и оставлю васъ на произволъ судьбы?