И изъ-подъ развѣшеннаго бѣлья выбѣжала дѣвочка лѣтъ двухъ. Это былъ необыкновенно красивый ребенокъ, хотя ея платье было въ лохмотьяхъ и грязное, а шляпка, завязанная у подбородка, служила уже не малое число годовъ. Короткіе, темные волосы кудрявились на лбу и выбивались изъ-подъ шляпки; глубокіе, таинственные глаза застѣнчиво глядѣли на гостью; полуоткрытыя губки дѣлали ея ротикъ похожимъ на розовый бутонъ. Два года отъ роду! Это тотъ возрастъ, когда младенецъ становится ребенкомъ; дѣвочка все еще неотвѣтственна, безъ всякой нравственности, безъ какихъ бы то ни было принциповъ; она все еще полна младенческаго удивленія; жизнь представляетъ для нея столько новаго; еще позолота не сошла съ впечатлѣній; она постоянно дѣлаетъ новыя открытія и все въ новыхъ направленіяхъ; рѣчь ея очаровательна; она высказываетъ самыя неожиданныя чувства и дѣлаетъ восхитительныя вещи. Она -- кокетка и самая отчаянная; она своенравна, какъ вѣтеръ, непостоянна, какъ погода; она -- кукла, сокровище, игрушка, идолъ и маленькая богиня.
-- Ахъ, Эстеръ!
Лэди Мильдредъ была поражена этимъ чудомъ красоты.
-- Да твой ребенокъ -- ангелъ! она фея! Неужели всѣ твои дѣти таковы?
-- Трое изъ нихъ такъ же хороши,-- отвѣчала Эстеръ.-- Они похожи на отца, который былъ такъ же хорошъ собой, какъ и уменъ. Умъ погубилъ его, а красота принесла ему только ту пользу, что сдѣлала его фальшивымъ и вѣроломнымъ.
-- Какъ ее зовутъ, Эстеръ?
-- Зовутъ ее Марла, но мы зовемъ ее Полли, потому что то имя какое-то иностранное.
-- Зачѣмъ же ты назвала ее Марлой?
-- Это отецъ захотѣлъ. Онъ придумалъ это имя, а такъ какъ я назвала по своему желанію Джо и Сама, то должна была уступить, хотя и сгорѣла отъ стыда, когда говорила его священнику во время крещенія.
-- Марла! какое странное имя!