-- Полно, Джэкъ, я знаю, какого рода жизнь тебѣ нужна. Имя у тебя звучное, и ты хочешь, чтобы тебя считали потомкомъ стариннаго, хорошаго рода. Тебѣ не трудно скрыть, что отецъ твой былъ лавочникомъ, потому что имя его не стояло на вывѣскѣ. Ты желаешь, чтобы тебя считали человѣкомъ тонко-образованнымъ и геніальнымъ.
-- Вы можете говорить все, что вамъ угодно, у меня въ домѣ, Алисія.
-- Я знаю, что могу. Тебѣ нуженъ также весь солидный комфортъ жизни, и я могу тебѣ его доставить. Ты знаешь, что я богата...
-- Ахъ! что мнѣ за дѣло!
-- Полно, Джэкъ, ты бы не признавался мнѣ въ любви, годъ тому назадъ, если не хочешь слышать правды. О, Джэкъ! ты всегда былъ шарлатаномъ, даже когда былъ маленькимъ мальчикомъ.
-- Будетъ, Алисія!
-- Что будетъ? Развѣ лавки твоего и моего отца не стояли рядомъ? И развѣ мы не вмѣстѣ ходили въ театръ? И развѣ, когда я выходила замужъ за моего покойнаго мужа, я не обѣщала тебѣ, что всегда останусь твоимъ другомъ? Послушай, приходи ко мнѣ сегодня обѣдать. Я не помѣшаю тебѣ гоняться за богатыми невѣстами, только вѣдь не поймать тебѣ богатой невѣсты. Немного найдешь невѣстъ, старыхъ или молодыхъ, съ двумя тысячами фунтовъ дохода. И что же ты имъ предложишь взамѣнъ? вѣдь даромъ онѣ не пойдутъ за тебя. Если у тебя нѣтъ ни состоянія, ни знатной фамиліи, ни ума, то что же ты имъ дашь? Претензію на геніальность... одну только претензію! Это жидко, Джэкъ! На этомъ не выѣдешь! Приходи; никого не будетъ, кромѣ тебя и бутылки лучшаго краснаго вина изъ погреба моего покойника. Прощай, Джэкъ. Обѣдъ въ половинѣ шестого.
Она еще промедлила съ минуту, поглядѣла на три портрета на каминѣ и затѣмъ расхохоталась звонко, протяжно, искренно:
-- Донъ-Жуанъ! побѣдитель женскихъ сердецъ! О! мы, бѣдныя женщины, какъ онъ сокрушаетъ наши сердца! То-то одно лицо показалось мнѣ знакомымъ. Да и всѣ три знакомы мнѣ. Ахъ! Джэкъ, право, это бѣлыми нитками сшито! Помилуй, каждый торговецъ картинами ихъ знаетъ. У меня всѣ три имѣются въ коллекціи. Вотъ это -- француженка. Она была и Клеопатрой, и Нинонъ-де-Ланкло и чѣмъ угодно. А это -- итальянская куртизанка, которую рисовали и какъ Венеру, выходящую изъ волнъ морскихъ, и какъ купающуюся нимфу -- у меня она виситъ на стѣнѣ въ обоихъ видахъ. За Венеру заплачено было сто фунтовъ, но мой покойникъ не могъ даже этихъ денегъ выручить обратно. Что касается испанской дѣвушки съ гитарой, то ее во всѣхъ иллюстраціяхъ найдешь теперь; то въ окно смотритъ, то въ церкви на колѣняхъ стоитъ! О, Джэкъ, какой же ты шарлатанъ!