"Мало ли что дѣлаютъ крестьянскія дѣвочки," отвѣчала смѣясь Александра Петровна; "за то какъ онѣ работаютъ! "
"Я этого совсѣмъ не нахожу," сказала Катя; "все говорятъ о томъ, какъ имъ трудно, а я попробовала тогда у тёти Сони грести сѣно и убѣдилась, что это очень легко и веселѣе, чѣмъ заучивать наизусть разныя географическія названія или дѣлать переводы. А за ягодами какъ пріятно ходить, а бороновать, а картофель рыть, не говоря уже о томъ, что никто за ними не смотритъ, не ворчитъ и поминутно не запрещаетъ то того, то другаго." И говоря это, Катя бросала свирѣпые взгляды на Каролину Карловну, которая только пожимала плечами и быстрѣе выдергивала одну спицу за другою.
"Да полно тебѣ, Катя," старалась остановить ее мать; "ты право сама не знаешь, о чемъ ты говоришь. Вотъ когда ты подольше поживешь въ деревнѣ и по, ближе увидишь, какъ живутъ мужики, то, повѣрь мнѣ, иначе заговоришь и перестанешь имъ завидовать."
"Нѣтъ, мама, никогда не перестану."
"Ну, а не перестанешь, такъ, пожалуй, оставайся жить въ деревнѣ, когда мы на зиму вернемся въ Петербургъ; я помѣщу тебя въ крестьянскую семью, и ты будешь всю зиму веселиться, будешь жить въ избѣ и босикомъ бѣгать, и въ лѣсъ ходить, и верхомъ ѣздить!!"
Тутъ раздался звонокъ. "Это вѣрно пана!" закричали дѣти, и кинулись въ переднюю.
Они отгадали, и съ первой минуты закидали Павла Ивановича вопросами. "Дѣло улажено," сказалъ онъ въ отвѣтъ, "и завтра будемъ совершать купчую крѣпость."
"А послѣ завтра поѣдемъ! Неправда ли, папочка?" воскликнулъ Саша.
"Больно ты прытокъ," отвѣчалъ Павелъ Ивановичъ съ улыбкою. "Не то, что послѣ завтра, а еще мѣсяца полтора придется подождать."
"Ахъ, какъ долго! папа; отчего это?"