По деревнѣ шла быстрыми шагами бѣлокурая особа лѣтъ тридцати, средняго роста, съ длиннымъ, худощавымъ лицомъ, окаймленнымъ жиденькими локончиками, которые въ эту минуту безпощадно развѣвалъ вѣтеръ, и до крайности угловатыми движеніями. Она вся разкраснѣлась отъ скорой ходьбы, и не успѣла еще подойти къ избѣ, какъ уже принялась бранить Катю.
"Барышня на минутку къ намъ зашла," старалась оправдать ее Матрена; "они здѣсь ничего худаго не дѣлали; такъ у насъ посидѣли."
Но Каролина Карловна не успокоивалась. "Это не карошо, не карошо," все повторяла она взволнованнымъ голосомъ. "Катрине тольшенъ слюшать, не тольшенъ пѣгать мушикъ; не карошо."
Катя что-то возразила ей по-нѣмецки, и обернувшись къ Полѣ, еще разь повторила ей, чтобы она непремѣнно пришла къ ея мамѣ за лѣкарствомъ, и непремѣнно сегодня вечеромъ, послѣ чего кивнула головой Матренѣ и Аринѣ и отправилась домой съ своей Каролиной Карловной, которая крѣпко держала ее за руку, какъ бы опасаясь новаго бѣгства съ ея стороны.
Дома Катѣ стоило большихъ трудовъ объяснить матери, что она не своевольно бѣгала на деревню, а ходила къ старостѣ съ порученіемъ отъ отца, потому что Каролина Карловна такъ была взволнована, что не давала ей говорить и оправдываться. Наконецъ, когда все объяснилось и успокоилось, Катя разсказала матери о своихъ впечатлѣніяхъ въ крестьянской избѣ, и о томъ, какъ она нашла у старосты блѣдную, больную дѣвочку, которой велѣла придти за лѣкарствомъ.
Александра Петровна похвалила Катю за ея заботливость, и обѣщала полѣчить эту дѣвочку.
На другой день, Поля, дѣйствительно, пришла за лѣкарствомъ и еще разъ могла взглянуть на милую барышню, которая наканунѣ такъ понравилась ей; участіе, съ которымъ Александра Петровна распрашивала ее о болѣзни, удивило и до глубины души тронуло забитую дѣвочку.
"Какіе добрые эти господа!" думала она, возвращаясь въ избу и бережно держа въ рукахъ пузырекъ съ микстурой, данный ей барынею; "и какъ счастлива эта маленькая барышня! Какъ должно быть ей хорошо!" Объ одномъ только сожалѣла Поля, это -- что ей не удалось побывать въ самомъ домѣ, такъ какъ Александра Петровна выходила къ ней на крылечко и тамъ разговаривала съ нею; и она принялась раздумывать, какъ бы ей попасть туда и посмотрѣть, какія у господъ комнаты. "Вотъ понесу назадъ стклянку," сообразила она, "тогда и увижу." Но, на ея несчастіе, и на этотъ разъ попалась ей но дорогѣ Александра Петровна, которая взяла у нея стклянку и, ласково спросивъ о здоровьѣ, тѣмъ не менѣе не могла отгадать ея тайнаго желанія, и велѣла ей идти домой.