Дѣти со страшнымъ восторгомъ кинулись ей на шею. "Тётя, милая тётя!" восклицали они наперерывъ; наконецъ ты пріѣхала къ намъ; теперь мы уже больше не выпустимъ тебя!"
"Здравствуйте, дѣти," отвѣчала Софья Ивановна, "и я очень рада видѣть васъ; вы оба очень поправились въ деревнѣ," говорила она, вглядываясь то въ одного, то въ другаго; "а ты, Катя, порядочно загорѣла, больше Саши."
"Еще бы не загорѣть, тётя, когда цѣлый день бѣгаемъ по солнцу, ходимъ за ягодами, или на сѣнокосъ. Ахъ, тётя, если бы ты знала, какъ много мнѣ нужно разсказать тебѣ!"
"И мнѣ тоже," сказалъ Саша.
"Какъ хорошо въ деревнѣ!" прервала его Катя, "а съ тобою будетъ еще лучше. Мы всюду сводимъ тебя; покажемъ, гдѣ мы заблудились.
"А я покажу тебѣ цыплятъ, тётя," сказалъ Саша; "Катя разлюбила ихъ, а тебѣ они вѣрно понравятся, и...."
"Однако, дѣти," вступилась наконецъ Александра Петровна, "дайте же вздохнуть тётѣ; она устала съ дороги, не обѣдала, и вы ей покою не даете."
"Ничего," сказала съ доброю улыбкою Софья Ивановна; "они знаютъ, что никогда не могутъ надоѣсть старой теткѣ; не правда ли, мои милые?"
И дѣти снова кинулись обнимать ее.
Пока Софья Ивановна обѣдала, Катя выбѣжала въ садъ, гдѣ Поля поливала цвѣты.