Въ эту минуту около избы послышались шаги, и Ѳедотъ, отворивъ дверь, увидѣлъ передъ собою Софью Ивановну и Полю."
"Что же ты не поздравишь меня, тятенька, съ моимъ счастіемъ?" бойко сказала Поля, и кинулась на шею сначала Ѳедоту, а потомъ и Матренѣ.
"Поля! барышня!" говорили они, не зная какъ назвать ее; "будешь ли ты еще знать насъ?"
"Нешто я когда нибудь забуду, что вы меня отъ смерти спасли и махонькою взяли, кормили меня, поили," сказала со слезами на глазахъ Поля.
"Но мы часто обижали тебя," возразили они. Софья Ивановна перебила ихъ. "Не поминайте этого," сказала она; "мы съ Полей будемъ помнить только добро, которое вы ей сдѣлали: то, что вы сохранили мнѣ мою дорогую дочь, и больше ничего."
"Я сама знаю, что была дурной работницей, и даромъ хлѣбъ ѣла," сказала, улыбаясь, Поля; "если вы и бранили меня, то и я не безъ вины была.
Софья Ивановна, узнавъ отъ Ѳедота, что ему давно хочется поселиться въ городѣ и завести маленькую торговлю, подарила ему достаточный для этого предпріятія капиталъ, и счастіе Поли не прошло безслѣдно для семейства, въ которомъ она провела все дѣтство; ихъ бытъ значительно измѣнился, когда они переселились въ городъ. Торговля пошла хорошо, и черезъ нѣсколько лѣтъ они разбогатѣли и зажили припѣваючи. Но мы забѣгаемъ впередъ, а намъ еще остается разсказать, какъ шли дѣла въ Сосновскомъ домѣ и какъ устроилась Полина жизнь послѣ перемѣны ея судьбы.
ГЛАВА X.
Новыя заботы и планы.
Послѣ перваго порыва счастія, Софья Ивановна крѣпко задумалась. Почти тринадцать лѣтъ, проведенные ея дочерью въ крестьянской избѣ, не могли не оставить на ней глубокихъ слѣдовъ, и перевоспитывать ее въ ея возрастѣ оказывалось дѣломъ не совсѣмъ легкимъ. Какъ много нужно будетъ ей учиться, чтобы хотя нѣсколько догнать другихъ дѣвушекъ ея лѣтъ, и отъ сколькихъ привычекъ отвыкать, чтобы не поражать въ томъ обществѣ, гдѣ она призвана жить.