"Такъ зачѣмъ она этого желаетъ, "продолжала Катя, "и что тебѣ дѣлать за границей; жила бы ты съ нами здѣсь, а потомъ въ Петербургѣ, и гораздо было бы лучше; а то еще повезутъ тебя въ Нѣмечину, гдѣ всѣ люди такіе какъ Каролина Карловна, очень это весело будетъ."
Софья Ивановна улыбнулась. "Во-первыхъ, мы ѣдемъ не въ Германію, а въ Швейцарію, а во-вторыхъ, Катя, я все ожидаю, когда ты перестанешь быть такъ несправедлива къ Каролинѣ Карловнѣ, и будешь порядочно съ нею обращаться."
"Никогда, тётя, этого не будетъ; я ее не люблю, и ты напрасно ожидаешь что это перемѣнится."
"Вотъ видишь, Катя, какъ ты разсуждаешь; ты досадуешь на меня за то, что я разлучаю тебя съ Полею, хотя это совершенно необходимо; ты сердишься на Ѳедота за то, что онъ дурно обращался съ нею, хотя его многое оправдываетъ, а сама ты не думаешь, что поступаешь очень дурно и неблагородно съ Каролиною Карловною."
"Но, тётя, какъ можно сравнить это!" воскликнула Катя; "Ѳедотъ имѣлъ власть надъ Полею и мучилъ ее, а что же я могу сдѣлать Каролинѣ Карловнѣ? Не я ея гувернантка, а она моя; не я оставляю ее безъ пирожнаго и ставлю въ уголъ, а она меня; слѣдовательно ты видишь; что я не могу ее обидитъ."
"Напрасно ты это думаешь, мой другъ," сказала Софья Ивановна. "Въ этой Нѣмечинѣ, о которой ты говоришь съ такимъ пренебреженіемъ, у Каролины Карловны было свое семейство, свои привязанности, свои привычки; бѣдность, необходимость зарабатывать себѣ хлѣбъ, принудили ее оставить все это и ѣхать въ незнакомый край, къ чужимъ людямъ, заниматься воспитаніемъ чужихъ дѣтей. Неужели ты думаешь, что это легко, и что однѣ деньги могутъ вознаградить за все, чего она лишилась, живя у себя и въ своемъ семействѣ? Единственное утѣшеніе въ такомъ случаѣ -- это видѣть любовь и признательность въ тѣхъ дѣтяхъ, которыми занимаешься; а ты подумай, Катя, съ тѣхъ поръ, какъ она у васъ, что она видѣла отъ васъ, кромѣ насмѣшекъ и непослушанія?" Катя задумалась. "Но, тётя, зачѣмъ же она такъ надоѣдаетъ намъ, зачѣмъ все запрещаетъ и дѣлаетъ напротивъ? Вѣдь мы любимъ тебя, и не смѣемся надъ тобою; значитъ, она сама виновата, что такъ себя ведетъ съ нами."
"Этого никакъ нельзя сказать, Катя; между мною и Каролиною Карловною большая разница: во-первыхъ, я не обязана постоянно смотрѣть за вами и, вслѣдствіе того, останавливать и бранить васъ; а во-вторыхъ, я ваша тетя, и такая же русская, какъ и вы, и потому у насъ больше общихъ понятій и мы скорѣе сходимся съ вами. Въ Германіи на многое иначе смотрятъ, нежели у насъ, и она должна руководствоваться своими понятіями. Но я увѣрена, что если бы ты была любезнѣе и послушнѣе, то и она, въ свою очередь, выказала бы больше уступчивости, и у васъ совсѣмъ перемѣнились бы отношенія.
Софья Ивановна видимо произвела впечатлѣніе на Катю; она уже не настаивала на своемъ прежнемъ мнѣніи, а сказала не рѣшительно:
"Я право этого не думаю, тётя."
"Хочешь испытать, кто изъ насъ правъ, душа моя? Если ты меня любишь, перемѣни свое обращеніе хоть на недѣлю, и ты увидишь."