Парри былъ сынъ извѣстнаго въ то время живописца Луки Синнелло, стараго друга Биччи и такого же, какъ и онъ, закоренѣлаго гибеллина, недавно-умершаго въ изгнаніи въ Ареццо, который онъ надѣлилъ замѣчательными произведеніями {Лука Спинелло, аскетъ-живописенъ эпохи возрожденія искусствъ. Задумавъ написать образъ, онъ исповѣдывался, причащался Св. Тайнъ и запирался въ своей студіи на все время труда.}.
Биччи и Парри застали Лоренцо одного въ мастерской; онъ стоялъ къ нимъ спиною, у окна; отложивъ въ сторону золотую чашу, которую далъ ему отдѣлывать хозяинъ, онъ чертилъ углемъ на стѣнѣ рыбаковъ, причаливающихъ къ одной изъ арокъ Понтевеккіо.
Парри, движеніемъ руки остановилъ старика Биччи и, молча, долго и внимательно глядѣлъ на работу молодого человѣка, который, вовсе не подозрѣвая, что на него смотрятъ, весело напѣвая сторнеллу, продолжалъ-себѣ работать.
Кончивъ эскизъ, Лоренцо началъ задомъ отходить отъ него къ двери, чтобъ издали, однимъ взглядомъ окинуть свою работу, и наткнулся на Парри, который принялъ его въ свои объятіи и началъ цаловать.
-- Отдай мнѣ твоего сына! сказалъ онъ старику Биччи: -- даю тебѣ честное слово, что не пройдетъ двухъ лѣтъ, вся Флоренція заговоритъ объ Лоренцо Биччи; а здѣсь онъ далеко не уйдетъ.
-- Вѣдь скучно пилить и вычеканивать изъ золота? спросилъ онъ молодаго художника.
-- Скучно! особенно по образцамъ месира Пёзаро: у него всё цвѣточки да листочки.
-- А ему бы все свое, да новенькое! сказалъ Парри: -- да, пожалуй, и не арабески вычеканивать, а писать съ натуры! Видишь какой прыткій?
И въ тотъ же вечеръ Лоренцо оставилъ навсегда мастерскую золотыхъ дѣлъ мастера и черезъ нѣсколько дней уѣхалъ съ новымъ своимъ маэстро въ Ареццо, гдѣ Парри Спинелли наслѣдовалъ отъ отца своего большіе заказы, непомѣшавшіе ему прилежно заняться художественнымъ воспитаніемъ Лоренцо, котораго онъ полюбилъ какъ сына.
Не прошло и года, а ужь Лоренцо такъ ловко и съ такимъ вкусомъ рисовалъ съ натуры и дѣлалъ эскизы перомъ, что Парри далъ ему кисти въ руки.