Весь городъ былъ въ восторгѣ, всѣ подходили къ Лоренцо, обнимали его, жали ему руки и завалили его заказами: кто умолялъ написать портретъ, кто просилъ расписать домъ al fresco, кто заказывалъ плафонъ для залы и проч.
Добрый Фра-Бернардино, несмотря на скудныя средства Францисканскаго монастыря, удвоилъ цѣну фрески и, кромѣ того, подарилъ Лоренцо своего лошака, съ сѣдломъ и сбруею, говоря, что такому художнику неприлично ходить пѣшкомъ.
Парри, несмотря на то, что трудился надъ картономъ главной Фигуры, просилъ Лоренцо одному подписаться на фрескѣ. Лоренцо не соглашался, начался "великодушный" споръ, кончившійся тѣмъ, что оба подписали имена свои: Парри на бахрамѣ мантіи св. Мадонны, Лорецо на бордюрѣ туники одного изъ ангеловъ {Эта часовня вскорѣ была уничтожена, но стѣна съ фреской Лоренцо сохранена и къ ней пристроена большая и богатая церковь. Лукка делла-Робіа и Андрза (его племянникъ) украсили фреску тремя барельефами изъ цвѣтовъ и фруктовъ, съ надписью: "Augustini Florentini Lapicidae".}.
Но недолго послѣ своего торжества оставался Лоренцо въ Ареццо: до старика, отца его, дошла молва о необыкновенныхъ его успѣхахъ; онъ вызвалъ сына во Флоренцію и представилъ Джіованни ди-Медичи, aлорентійскому меценату. Джіованни обласкалъ молодаго художника и тотчасъ же поручилъ ему написать рядъ портретовъ знаменитыхъ современниковъ, которыми хотѣлъ украсить одну изъ залъ своего великолѣпнаго палаццо.
Эта работа, за которую Лоренцо принялся немедленно, оставляла ему много свободнаго времени и позволяла заниматься небольшими фресками и картинами, которыя онъ съ изумительною быстротою писалъ по заказу aлорентійскихъ синьйоровъ и владѣльцевъ сосѣднихъ виллъ. "Подобно врагу (говоритъ Вазари), который дѣлаетъ опыты in anima vile, Лоренцо, не желая упустить ни одного случая усовершенствоваться въ своемъ искусствѣ, охотно брался за всѣ, даже самые незначительные заказы".
Ему еще не минуло и 25 лѣтъ, а ужь онъ успѣлъ окончить столько работъ, что одинъ перечень ихъ утомилъ бы читателя. Одна изъ замѣчательнѣйшихъ картинъ этой эпохи его жизни -- образъ Сан-Крисгофано, на фасадѣ церкви Санта Кроче. Фигура святаго имѣла 12 брасовъ вышины (около четырехъ саженъ) и ни одинъ образъ такого громаднаго размѣра не соединялъ дотолѣ въ себѣ столько поразительныхъ достоинствъ.
На другой стѣнѣ той же церкви Лоренцо представилъ, въ колоссальномъ же размѣрѣ, закладку монастыря Санта-Кроче папою Гоноріемъ и истязаніе Францисканскихъ миссіонеровъ у Сарацинъ, а на аркадахъ и сводахъ Campo Santo (кладбища) онъ изобразилъ лики французскихъ королей, кардиналовъ, епископовъ и папъ, принадлежавшихъ къ Братству св. Франческо {"Всѣ фигуры фрески въ сѣрыхъ монашескихъ платьяхъ, но до безконечности различныхъ колеровъ и какъ-нельзя-больше гармонирующихъ между собой (говоритъ Вазари); другой, менѣе-искусный художникъ, непремѣнно впалъ бы въ однообразіе.}.
Есть анекдотъ, доказывающій, какъ быстро шла эта работа у Лоренцо. Однажды кустодъ церкви позвалъ его обѣдать въ то время, когда онъ только-что началъ подмалёвку одной изъ фигуръ, а онъ закричалъ съ лѣсовъ:
-- Ставь супъ на столъ, а я пока допишу эту фигуру.
Около этого времени пріѣхалъ во Флоренцію живописецъ Фра-Липпи расписывать капеллу въ палаццо Медичи.