И только при его необыкновенныхъ качествахъ души, при его истинно-христіанскомъ смиреніи, заставившемъ его отказаться отъ кардинальской шапки, можно было писать такія дивныя картины, дышащія увлекательною простотою и невыразимымъ цѣломудріемъ.
У Беато-Анджелико не было ни соперниковъ, ни подражателей.
Менѣе-искусный рисовальщикъ нежели Фра-Липпи, потому-что пренебрегалъ, а можетъ-быть и боялся изученія съ натуры, которое могло бы ослабить его вдохновеніе, Беато-Анджелико рисовалъ достаточно-правильно длятого, чтобъ сохранить общій эффектъ картины, и все свое вдохновеніе, все терпѣніе, все искусство онъ сосредоточивалъ на выраженіи фигуръ, которыя онъ уписывалъ такъ тонко, осторожно и тщательно, что копировать съ нихъ почти нѣтъ возможности. Малѣйшее движеніе кисти, едва-едва уклоняющееся отъ оригинала, портитъ весь эффектъ и придаетъ превратное выраженіе фигурѣ {Картины Беато-Анджелико писаны на яичномъ бѣлкѣ (à la détrempa), какъ и теперь еще пишутъ образа у насъ, въ Суздалѣ; онѣ имѣютъ прозрачность, которой лишены картины, писанныя масляными красками.}.
Въ Беато-Анджелико Лоренцо видѣлъ типъ христіанскаго художника, и сошелся съ нимъ до такой степени, что этотъ строгій отшельникъ, сказалъ Лоренцо:
-- Приходи ко мнѣ: ты одинъ не мѣшаешь мнѣ работать.
И Лоренцо по цѣлымъ часамъ сряду не сводилъ жадныхъ глазъ съ работающаго монаха и, уходя домой, запирался въ студіи, не допускалъ къ себѣ ни жены, ни дѣтей, ни учениковъ, и подъ неостывшимъ впечатлѣніемъ того, что такъ жадно изучалъ, компановалъ и рисовалъ картоны на заказанныя ему картины и фрески.
Подъ вліяніемъ такихъ-то мастеровъ довершилъ Лоренцо свое художественное образованіе, не утративъ, однако, своего самостоятельнаго характера, и въ послѣднюю половину своей жизни пріобрѣлъ извѣстность и счастливую независимость.
Но слава не достается человѣку даромъ. Неутомимо работая al fresco, вдыхая въ себя съ утра до вечара вредныя испаренія сырой штукатурки, онъ занемогъ наконецъ грудною болѣзнью, вслѣдствіе которой часто впадалъ въ припадки совершеннаго изнеможенія; но желаніе работать пересиливало болѣзнь, и онъ продолжалъ трудиться попрежнему.
Разъ, въ Ареццо, куда онъ часто ѣздилъ извѣщать стараго своего друга Парри и помогать ему въ его работахъ, Лоренцо вдругъ почувствовалъ припадокъ своей болѣзни и упалъ съ высокихъ лѣсовъ.
Онъ жестоко ушибся, сломалъ себѣ правую руку и долго пролежалъ недвижимъ на постели.