-- Меня такъ и взорвало. А Козма продолжалъ:
-- Вѣдь ты работалъ надъ бюстомъ не болѣе мѣсяца, значитъ заработалъ по два піастра въ день -- довольно съ тебя и этого: я самъ не плачу тебѣ дороже месира купца.
-- Тутъ я рѣшительно вышелъ изъ себя и сказалъ, что не время цѣнится, а талантъ; что я, можетъ-быть, въ пять минутъ сдѣлаю больше и лучше, чѣмъ иной въ цѣлый мѣсяцъ; что съ Козмы я готовъ за работу вовсе не брать денегъ, но не намѣренъ работать даромъ для какого-нибудь торгаша, который и понятія не имѣетъ, что такое искусство; а что бюстъ я нарочно сдѣлалъ легче, чтобъ меньше платить за его перевозку.
"Козма началъ-было меня уговаривать, но я такъ былъ взбѣшонъ, что схватилъ бюстъ и бросилъ его изъ окна на улицу, гдѣ онъ и расшибся въ-дребезги.
"Тутъ, carissimo! надо было видѣть, какое это произвело дѣйствіе. Скряга-купецъ вдругъ раскаялся въ своей глупости и клялся, что заплатитъ мнѣ вдвое, если я захочу сдѣлать другой бюстъ съ его рожи, и Козма также началъ-было упрашивать меня, а я поклонился и ушелъ...
-- И позабылъ захватить свою шапку, прибавилъ Лоренцо.
-- Ну, чортъ съ ней! сказалъ Донателло: -- да и синьйоріа -то {Синьнорія -- Дума.} флорентійская нелучше этого олуха-генуэзца; на него, по правдѣ сказать, и сердиться-то не стоитъ, а это все вѣдь люди благовоспитанные, а не стыдятся меня, бѣднаго художника, притѣснять изъ-за денегъ за мою Юдиѳь {Статуя Донателло, стоящая подлѣ Персея Бенвенуто Челлини, подъ аркадами Луджи деи-Ланци, во Флоренціи.}, хоть и поставили ужь подъ аркадою въ Лоджи деи-Ланци, то-есть распорядились ею какъ своею собственностью!-- Клянусь моимъ пл ѣ шивымъ, будь я не Донателло, если когда-либо возьмусь за молотокъ!
А старикъ Лоренцо слушалъ молча и улыбался.
"Это вспышка оскорбленнаго самолюбія завтра же пройдетъ", думалъ онъ, и не ошибся.
-- Ну, а что же ты пока намѣренъ дѣлать? спросилъ онъ Донателло, который въ сильномъ волненіи расхаживалъ по площади Санта Кроче и привлекалъ на себя вниманіе проходящихъ.