Веселою, шумною толпой отправились мы на улицу Фаэнца и, несмотря на несносный жаръ, которымъ насъ такъ и обдало по выходѣ нашемъ изъ прохладной галереи Медичи, мы продолжали горячо толковать объ искусствѣ и неистово размахивать руками -- привычка, которою въ Италіи заразился и я, и теперь увѣренъ, что еслибъ мнѣ связали руки, я не съумѣлъ бы выговорить ни полслова -- до такой степени между итальянцами тѣлодвиженія кажутся необходимымъ условіемъ выраженія мысли.
Едва успѣли мы повернуть на улицу Фаэнца, намъ встрѣтилась толпа знакомыхъ художниковъ; они работали въ галереѣ палаццо Питти, и также бросивъ работы, гурьбой отправились смотрѣть новооткрытую фреску.
Просились во внутренность -- не впускаютъ! еще издали закричалъ намъ веселый русскій художникъ Ѳ...
Тутъ узнали мы, что въ домѣ каретника, подлѣ церкви Саи-Ларенцо деи-Медичи, въ-самомъ-дѣлѣ открыта большая фреска необыкновенной красоты, изображающая "Тайную Вечерю"; но что хозяинъ дома рѣшился не показывать ея, пока она не будетъ совершенно реставрирована и приведена въ первобытное свое состояніе.
Сейчасъ же между нами начались жаркіе споры о томъ, кому дадутъ ее реставрировать и изъ кого именно составится consulta (коммиссія), которая рѣшитъ: въ самомъ ли дѣлѣ фреска руки Рафаэля или нѣтъ, и кто былъ ея творцомъ и проч. и проч.
И долго стояли мы посреди улицы, не обращая вниманія на палящіе лучи лѣтняго итальянскаго солнца.
-- Ну, полно толковать! сказалъ наконецъ Фарина: -- я голоденъ; меня, я чай, давно жена и дѣти ждутъ обѣдать. Addio!
И Фарина, котораго мы прозвали вѣчнымъ жидомъ, за необыкновенную худощавость его и за бороду чуть не до колѣнъ, замахалъ руками и скорымъ шагомъ отправился домой.
И мы съ Моллеромъ и веселымъ Ѳ. пошли обѣдать въ скромную тратторію Старыхъ Каретъ, давъ себѣ честное слово немедленно послѣ обѣда, вмѣсто того, чтобъ идти за Фреддіанскую Заставу смотрѣть на игру въ мячъ {Yuoco di Pallone. Для этой игры устроены особыя арены съ амфитеатромъ и ложами.}, непремѣнно перечесть со вниманіемъ статью Вазари о Рафаэлѣ.
Оказалось, что рѣшительно всѣ работы этого единственнаго мастера помѣчены современникомъ его Вазари въ извѣстномъ твореніи: жизнеописаніе итальянскихъ живописцевъ, скульпторовъ и архитекторовъ, въ которомъ не упоминается ни объ одной фрескѣ, писанной Рафаэлемъ во Флоренціи, что было бы необъяснимымъ пробѣломъ въ книгѣ Вазари, потому-что на выполненіе огромной фрески потребно, какъ извѣстно, и много времени и много рукъ; слѣдовательно, мы имѣли право утвердительно полагать, что вновь-открытую фреску не слѣдуетъ приписывать Рафаэлю.