-- И любит его без памяти, -- подхватил Пуссинино.
-- Кто Богу не грешен, -- возразил Бамбоччио и выпил залпом стакан вина.
III.
-- А вот, кажется, ведут и новобранца, -- сказал кто-то, и взоры всех обратились на дверь.
Две трибуна с жезлами в руках вошли в залу, подошли к президенту, почтительно поклонились ему и доложили, что прибывший в Рим молодой художник желает иметь честь представиться обществу, и что он готов держать экзамен на принятие в члены.
Пуссен весело тряхнул своею львиною гривой и сказал:
-- Пусть представится.
Трибуны поклонились и вышли из залы.
Чрез несколько минут дверь настежь отворилась, и трибуны под руки ввели в залу Ван-дер-Дуса.
Молодой человек до того успел перемениться в одни сутки, что вчерашние знакомцы едва могли его узнать: яркий румянец, следствие, может быть, внутреннего волнения, играл на его пополневших щеках. Умные глаза его блистали; бархатное, только что с иголочки, полукафтанье, рукава с раструбами, через которые виднелась белая, как снег, рубашка, кружевной воротник и такие же манжеты, все это придавало ему вид безукоризненного голландского щеголя того времени.