-- Ваше запрещение, драгоценный наш президент, ровно ни к чему не поведет, -- сказал Бамбоччио и почтительно обнял Пуссена. -- Вы избраны президентом на целый год, и если я не буду драться с ним нынче, то буду драться завтра. Поставьте себя на мое место и скажите по совести: отказались бы вы от поединка?
Пуссен молчал.
-- Да как же ты будешь драться ночью? -- сказал старик Бриль.
Все захохотали.
-- Каков старый рубака! -- говорили художники смеясь. -- Ведь во весь вечер слова не промолвил и сидел совой, а вот как задало его за живое, так и заговорил. Да его теперь ничем и не остановишь.
-- Посмотрите, братцы, -- сказал Миль, -- как взъерошился его седой ус, как блестят его глаза и как он выпрямился!..
-- Ты, старый друг мой, -- сказал Бамбоччио Брилю, -- лучше другого знаешь, как мы будем драться. Не ты ли сам выучил меня драться ночью с плащом и фонарем?
-- Помню, помню, как не помнить! -- сказал Бриль, улыбаясь и крутя усы.
-- Ну что ж, господа, -- продолжал старый рубака, -- дуэль вещь благородная, к тому же Гейзуму непременно нужно дать удовлетворение; ведь бедный малый оскорблен нами так, как еще никто с сотворения мира не был оскорблен. Черт возьми, быть прогнанным из нашего общества... Я бы этакого несчастия не пережил!
-- Почему не подраться, -- промолвил Пуссинино.