V.
Лордъ Байронъ въ Санто-Фіоренцо.-- Охота на кабана.-- Деревушка Казосъ.-- Гостепріимство приходскаго священника.-- Корсиканская красавица.-- Древняя и новая Діаны.-- Характеръ Лорда Байрона.-- Пустынники.
На другой день путешественники были разбужены музыкою. Она играла подъ ихъ окнами народный англійскій гимнъ "Боже, храни короля". Послѣ завтрака общество раздѣлилось. Дамы, не привыкшія переносить усталость, рады были случаю отдохнуть и полѣниться въ своихъ комнатахъ; капитанъ Бенсонъ занялся устройствомъ яхты; Шеллей и Денцель пошли снимать виды города, каждый съ своей избранной точки. Лордъ Байронъ съ прочими отправился на охоту, съ двумя прекрасными охотничьими собаками. Онъ надѣлъ для охоты маленькую, узкую курточку зеленаго цвѣта, подпоясанную шелковымъ кушакомъ, толстые башмаки и стиблеты.
Въ странѣ гористой и лѣсной, какъ Корсика, удовольствія охоты всегда бываютъ утомительны. Должно безпрестанно переходить черезъ ручьи и рѣчки, продираться сквозь чащу лѣсовъ, очень густыхъ, вскарабкиваться на крутыя горы и утесы. Охотники наши такъ углубились въ страну, что когда заходящее солнце напомнило о возвратѣ, они очутились за шесть добрыхъ миль отъ города Санто-Фіоренцо. Они рѣшились направить путь свой къ деревушкѣ Казосъ, престарѣлый священникъ которой принялъ ихъ самымъ радушнымъ образомъ; подчивалъ довольно хорошимъ виномъ, и Лордъ Байронъ изъявилъ согласіе переночевать у него, если только это не будетъ для него стѣснительно... Желаніе это принято съ готовностію. Молоденькая и хорошенькая племянница священника обмыли ноги гостей, по восточному обыкновенію, не смотря на всѣ ихъ сопротивленія.. Затѣмъ накрыла ужинъ, состоявшій, какъ всегда бываетъ въ этой странѣ, изъ рыбы, яицъ и грушъ. Бутылка водки, о которой вспомнили уже послѣ ужина, послужила для пунша, который всѣмъ показался восхитительнымъ.
Лордъ Байронъ и священникъ не ложились до поздней ночи, и, по обыкновенію своему, поэтъ такъ увлекъ хозяина своею бесѣдою, что тотъ, съ своей стороны, расказалъ ему всѣ подробности своей жизни. Деревенскій пастырь зналъ только Корсику и ни о чемъ болѣе говорить не могъ, но онъ былъ прекрасный человѣкъ, всегда ровнаго и веселаго нрава. Приходъ его приносилъ ему до 500 франковъ въ годъ, и онъ этимъ былъ совершенно доволенъ, тѣмъ болѣе, что огородъ его былъ всегда обработанъ, а также и маленькій виноградникъ, который вознаграждалъ съ избыткомъ за всѣ его попеченія. Кромѣ-того, честный пасторъ самъ ловилъ рыбу и билъ дичь для своего продовольствія.
Приходская церковь стояла въ срединѣ лѣса, окруженная тридцатью хижинами, населенными фермерами. Посреди этой деревушки протекла хорошенькая рѣчка, берега которой засажены были миртами. Тамъ и сямъ виднѣлись сваленныя въ рѣку деревья, служащія способомъ сообщенія между двумя берегами,-- но жители, мужчины и женщины предпочитали переходить рѣку въ бродъ.
Лордъ Байронъ всталъ съ зарею, съ намѣреніемъ продолжать начатую охоту. Хозяинъ велѣлъ приготовить пирожковъ къ завтраку и сбить свѣжаго масла, а густыя сливки замѣнили неизвѣстный здѣсь чай. Хорошенькая племянница священника вызвалась сопровождать охотниковъ и указать луговище двухъ кабановъ, которое она знала. Кстати здѣсь описать нашу красавицу. Волосы ея свободно ниспадали до пояса, рубашка застегнутая у шеи, плотно къ ней прилегала; на плеча надѣта была голубая кофточка; короткая юбка, изъ сѣрой шерстяной матеріи, едва достигала до колѣнъ; красные бумажные чулки, безъ носковъ, доходящія только до ладыжекъ, а на ногахъ ременная плетеная обувь, напоминающая древнія сандаліи. Дѣвушка была очень смугла, имѣла черные глаза и черты римлянки. Высокая и гибкая, она перепрыгивала съ легкостью серны черезъ рвы, съ утеса на утесъ. Ей было около 16 лѣтъ, а она этого еще не замѣчала, и рѣзвилась и лепетала, какъ дитя. Она сдержала обѣщаніе и вынудила кабановъ выйти изъ ихъ логовища. Пасторъ убилъ одного сразу, а за другимъ собаки рванулись и понеслись вдаль. Приблизившись къ утесамъ, кабанъ повернулся и сталъ передомъ, въ оборонительное положеніе, поджидая врагогъ своихъ. Сначала онъ боролся съ ними съ замѣтнымъ успѣхомъ, но пронзенный пулею, онъ бросился въ рѣку, куда собаки не послѣдовали за нимъ, потому-что кабанъ поранилъ ихъ не нашутку. Лордъ Байронъ очень досадовалъ, что онъ ускользнулъ отъ нихъ живой. Корсиканка развязала ремень, обхватывавшій ея талію, бросилась за кабаномъ въ рѣку и съ неимовѣрною ловкостью набросила на голову и переднія ноги звѣря петлю, которую уже она успѣла сдѣлать на серединѣ ремня, одинъ конецъ котораго она бросила Байрону, а другой не выпускала изъ рукъ своихъ. Такимъ способомъ вытащили жертву на берегъ, безъ всякаго сопротивленія съ ея стороны, или опасности для кого бы то ни было. Молодая дѣвушка смѣялась отъ души надъ страхомъ лорда за нее, особенно, когда онъ замѣтилъ ей, что она можетъ простудиться, оставаясь въ мокромъ платьѣ. Хохотунья увѣряла, что это случается съ нею по десяти разъ на день, но что она не помнитъ, чтобы имѣла насморкъ хотя разъ во всю свою жизнь.
Эта сцена напомнила поэту охоту Діаны и нимфъ ея, и никогда эта богиня лѣсовъ не могла быть лучше изображена, какъ чертами молодой корсиканки, которая соединила въ себѣ гибкость стана съ отвагою и силою аркадскихъ пастушекъ. Настала минута разлуки. Дѣвушка съ видимымъ сожалѣніемъ должна была проститься съ охотниками. Лордъ Байронъ подарилъ ей шелковый платокъ, она накинула его кокетливо на свою классическую, головку, кивнула, и исчезла съ быстротою серны.
Возвращеніе въ Санто-Фіорепцо совершилось безъ поворотовъ въ сторону, а потому довольно скоро. Друзья Байрона, оставшіеся въ городѣ, нисколько не безпокоились на его счетъ, потому-что имъ была извѣстна отличительная черта характера поэта. Онъ никогда не назначалъ часа своего возвращенія, прибытія или отъѣзда. Во всемъ онъ любилъ неизвѣстность и непреодѣленность. Никогда не знали, гдѣ его отыскать, никогда нельзя было угадать, чѣмъ онъ займется. Но если онъ что однажды рѣшалъ, то ничт не могло отвлечь его отъ цѣли. Онъ стремился къ ней быстрѣе молніи, неукротимѣе бури. Зато никто не умѣлъ такъ, какъ онъ, наслаждаться жизнію; онъ умѣлъ извлекать для себя пользу даже изъ самыхъ неудачь. Когда случалось ему впадать въ мрачное расположеніе духа, онъ не походилъ на самого себя. Ему казалось, что все гало ему наперекоръ. Солнце теряло свой блескъ и теплоту, природа свою красоту; море, это божество поэта, казалось ему безобразною массою грязной жидкости; веселье другихъ ему было тягостно, а скорбь чужая -- казалась смѣшною. Только совершенное уединеніе исцѣляло его отъ такого болѣзненнаго состоянія. Онъ и искалъ уединенія, пока эти припадки сплина исчезали совершенно. Къ счастію, они не были продолжительны и лордъ Байронъ старался заставить другихъ забыть ихъ, старался всѣми зависящими отъ него средствами.
Путешественники пробыли около мѣсяца въ Санто-Фіоренцо, къ ожиданіи писемъ, которыя лордъ Байронъ надѣялся тутъ получить. Между-тѣмъ, какъ графъ П*... госпожа В*... и прочія особы нашего маленькаго общества, составляли разныя празднества и пирушки, съ дѣятельною помощью коменданта, лордъ Байронъ отправился въ Кортб, городъ, лежащій въ срединѣ острова. Дорожный дормезъ поэта былъ устроенъ такимъ-образомъ, что могъ переплывать черезъ рѣки. Для этого, нужно было только отпрячь лошадей и снять колеса, для которыхъ устроены были мѣста, на подобіе зимнихъ возковъ, которые капитанъ Ф*... видалъ въ Сибири, и по плану начертанному капитаномъ, эта карета и была заказана. Кромѣ-того, внутри ея была устроена покойная, висячая постель, которая на день складывалась подъ подушки. Въ этомъ-то подвижномъ домѣ, Байронъ путешествовалъ, не дѣлая болѣе двадцати миль въ день (около восьми льё) по каменистымъ дорогамъ, мѣстами совершенно не проѣзжимъ для такого громоздкаго экипажа. Случалось нерѣдко, что надо было прибѣгать къ помощи силы и искусства корсиканцевъ, которые съ босыми ногами, по острымъ камнямъ несли карету на рукахъ, съ такою же легкостью, какъ индѣйскіе невольники носятъ паланкины; съ тою только разницею, что индѣйцы ходятъ по сыпучему песку, а не по кремнямъ. На вторую ночь этого романтическаго путешествія, дормезъ остановился на ночлегъ въ маленькой разоренной деревушкѣ, жители которой, числомъ не болѣе пятидесяти, казалось, терпѣли крайнюю бѣдность. Лордъ Байронъ роздалъ имъ сорокъ штукъ разной дичи, которую онъ успѣлъ настрѣлять во-время своего двухдневнаго путешествія. Жители отблагодарили его козьимъ молокомъ и дикими фигами. Деревушка эта лежитъ у подошвы высокой горы, съ которой падаетъ каскадомъ ручей; пройдя шаговъ двѣсти, онъ теряется въ долинѣ. На самой же оконечности этой горы виднѣются развалины нѣкогда укрѣпленнаго замка, построеннаго генуэзцами. Тремя сторонами своихъ стѣнъ онъ касается почти перпендикулярнымъ обрывамъ горы и только съ четвертаго его фаса, можно взобраться къ замку, узкою, крутою тропою. Путешественники съ большимъ трудомъ и часто съ помощью рукъ своихъ, взибрались на вершину, гдѣ стоялъ замокъ. Онъ построенъ на трехъ стахъ саженяхъ и изъ него можно обнять взоромъ почти все пространство острова.