Изъ средины двора замка вытекаетъ ручей, о которомъ говорено выше, бросается внизъ и разбивается въ дребезги у подошвы горы. Въ былыя времена, замокъ этотъ былъ могучъ и неприступенъ. Вовремя своего владычества, Генуэзцы избрали его складочнымъ мѣстомъ своихъ военныхъ снарядовъ и продовольствія и центромъ своихъ дѣйствій; въ позднѣйшее время, Паоли пожертвовалъ жизнью двухъ тысячъ людей, чтобы овладѣть имъ. Въ этихъ дикихъ и необитаемыхъ мѣстахъ, несчастіе отыскало однако себѣ жертву. Какой-то, корсиканецъ, пятидесяти лѣтъ, поселился въ одной изъ полуразрушенныхъ башенъ, почти незащищавшей его отъ стужи и непогодъ. Ружье и собака были для него единственныя средства къ разсѣянію и къ существованію, не считая крошечнаго уголка земли, на которомъ красовались десятокъ яблонь и фиговыхъ деревъ, взрощенныхъ его руками; онъ продавалъ иногда, въ Корте и Санто-Фіоренцо, снятые съ нихъ плоды, вмѣстѣ съ козьимъ молокомъ. Отецъ его умеръ въ этихъ же развалинахъ, и онъ показалъ намъ мѣсто, гдѣ самъ зарылъ его въ могилу. При этомъ корсиканецъ прослезился. Длинная борода, до которой никогда еще не касалась сталь, падала ему до пояса и придавала ему видъ пустынника. Одинъ изъ проводниковъ лорда Байрона шепнулъ ему на ухо, чтобы онъ его остерегался, потому-что онъ знается съ нечистой силою. Лордъ Байронъ усмѣхнулся и сказалъ, что видитъ въ немъ только человѣка, привыкшаго къ своему образу жизни на столько, что еслибы вздумалъ измѣнить его, то сталъ-бы несчастливъ. Только-что корсиканецъ замѣтилъ путешественниковъ, онъ вынесъ имъ скамью, изюму, чашку молока и маленькій хлѣбъ. Вступивъ съ ними въ разговоръ, онъ выразилъ сожалѣніе, что англичане не владѣютъ больше Корсикой; не потому, чтобы онъ былъ имъ больше преданъ, въ его одиночествѣ для него всѣ люди были равны, но потому, что у нихъ дешевле можно было покупать свинецъ и порохъ. Услышавъ это, лордъ Байронъ подарилъ ему жестянку съ двумя фунтами пороху и мѣшокъ съ дробью. Байронъ, замѣтивъ, что его ружье находится въ неисправности, далъ ему записку къ капитану яхты, съ тѣмъ, чтобы Бенсонъ снабдилъ подателя хорошимъ ружьемъ, порохомъ, пулями и дробью; словомъ, всѣмъ охотничьимъ снарядомъ. Столько милостей тронули старика; онъ сказалъ намъ, что къ ночи же уйдетъ въ Санто-Фіоренцо. Байронъ, между-прочимъ, спрашивалъ о причинѣ удаленія его отъ людей. И вотъ что сказалъ на это корсиканецъ: "У меня нѣтъ другаго пристанища, кромѣ этихъ развалинъ, другаго друга, кромѣ этой собаки; многіе принимаютъ меня за демона, потому-что я избѣгаю людей; я прожилъ здѣсь болѣе пятидесяти лѣтъ; я не оставлялъ отца моего живаго. не оставлю его и мертваго; когда я умру, то вѣрно соединюсь съ нимъ. Нужды мои не велики. Я не имѣю надобности ни въ комъ. Вы меня осчастливили, и я буду за васъ молиться Богу".

Старикъ провелъ своего покровителя до подошвы горы, гдѣ лордъ Байронъ основалъ свое минутное кочевье. Всѣмъ жителямъ деревушки роздано было по пяти франковой монетѣ, что привело ихъ въ такой восторгъ, что они стали воспѣвать хоромъ хвалу великодушію лорда Байрона, и чуть не оглушили его, въ знакъ своей благодарности.

Дорога въ городъ Корте лежитъ между двухъ горъ, самый же въѣздъ съуживается такъ, что едва есть проѣздъ для трехъ каретъ въ рядъ. Это дефиле тянется на восьми стахъ саженяхъ. Горсть людей можетъ защищать этотъ въѣздъ отъ многотысячной арміи; зато Кортб всегда принадлежалъ корсиканцамъ, несмотря на всѣ покушенія генуэзцовъ и французовъ Во многихъ мѣстахъ этого ущелья деревья съ обѣихъ сторонъ сплетаются вѣтвями и составляютъ зеленый сводъ самаго привлекательнаго, вида. Тамъ-и-сямъ роскошныя грозды винограда спускаются къ самому рту путешественниковъ, и манятъ ихъ своимъ прелестнымъ видомъ и вкусомъ. При самомъ входѣ въ этотъ дефиле есть ручей. Надъ ручьемъ выстроенъ деревянный мостикъ самой неизящной архитектуры. Въ концѣ ущелья виднѣется одинъ изъ главныхъ городовъ острова Корсики; какъ орлиное гнѣздо лѣнится онъ на самой вершинѣ утеса. Утесъ же стоитъ въ долинѣ, окруженной высокими горами.

Лордъ Байронъ, говоря о Корте, вспомнилъ, что когда Наполеона просили учредить въ его родномъ островѣ, въ нѣкоторыхъ портахъ, портофранко, чтобы привлечь, къ нимъ торговлю, Наполеонъ спросилъ: пользовались-ли они когда-нибудь этимъ преимуществомъ?-- И на отрицательный отвѣтъ, сказалъ, что не видитъ въ томъ необходимости, потомучто корсиканцы счастливы и покойны и безъ того, а если дать имъ новое преимущество, то они на немъ не остановятся и станутъ требовать наконецъ, какъ права, такихъ привилегіи, которыя не сдѣлаютъ ихъ счастливѣе, а только требовательнѣе и взыскательнѣе.

Съ перваго взгляда Кортё кажется столько же красивымъ, какъ онъ живописенъ. Домы изъ бѣлаго камня, большею частію, не высоки и почти всѣ окружены зеленѣющими палисадниками. Нѣсколько колоколенъ вели чаво возносятся къ облакамъ.

День въѣзда Лорда Байрона въ городъ былъ праздничный: французскія и корсикапскія знамена развѣвались на нѣкоторыхъ зданіяхъ. Со всѣхъ сторонъ виднѣются огромныя деревья, равняющіяся вышиною съ окружающими городъ горами. Фермы, монастыри, разбросанные тамъ-и-сямъ, разнообразятъ видъ и составляютъ привлекательный контрастъ съ томными окружающими ихъ лѣсами. Карета-дормезъ нашихъ путешествениковъ остановилась около хорошенькаго домика, близъ одной изъ заставъ города. Корсиканецъ, господинъ Сегаро, владѣлецъ дома, принялъ гостей съ особенною привѣтливостью и радушіемъ. Онъ былъ въ не по, цѣльномъ восторгѣ, увидя лорда Байрона, котораго не видалъ около семи лѣтъ. Онъ питалъ къ поэту живѣйшую дружбу, и не могъ придти въ себя отъ радости, видя его своимъ гостемъ.

VI.

Корте.-- Фалернское вино.-- Привычки лорда Байрона.-- Препятствіи къ браку.-- Мнѣніе лорда Байрона о бракѣ.-- Черта благотворительности.-- Байронъ соединяетъ любовниковъ.-- Корсиканская благодарность.

Издали Корт е можетъ напомнить воображенію счастливую долину Абиссинскихъ князей, такъ пріятно описанную Джонсономъ, въ его "Расселасѣ." Подъѣзжая къ дому г. Сегаро, лордъ Байронъ, указавъ спутникамъ рукою на великолѣпный видъ города, сказалъ стихъ Балтеръ Скотта:

"Giant mountains lake their stand,