The valiant never taste of death but once.
-- Трусъ умираетъ тысяча разъ; храбрый только разъ.
Выпитый стаканъ пуншу возвратилъ ему его обычную веселость, и въ-теченіе сутокъ онъ снова сталъ скептикомъ, какимъ былъ всю свою жизнь.
Туманъ еще не разсѣялся вполнѣ, а потому капитанъ продолжалъ самъ управлять яхтою, а пассажиры стали хлопотать объ обѣдѣ. Ночь, проведенная въ такихъ треволненіяхъ, морской, живительный воздухъ, движеніе и работа придали всѣмъ звѣрскій апетитъ. Только дамы, запертыя во все время опасности въ своихъ каютахъ, не изъявляли ни малѣйшаго желанія покушать. Къ сожалѣнію, всѣ свѣжіе запасы, говядина, гуси, индѣйки, куры и даже водоочистительные камни, которымъ лордъ Байронъ придавалъ особенное значеніе, все сдѣлалось жертвою волнъ. Уцѣлѣли впрочемъ солонина, сухіе фрукты и разныя соленья -- и этимъ пренебрегать было-бы грѣшно, а потому и сдѣлано было на нихъ нападеніе, сообразное съ апетитомъ каждаго. Между этою импровизированною закускою и обѣдомъ, которымъ занялись съ особенною тщательностью, общество поочередно купалось въ двухъ марморныхъ ваннахъ яхты, прелестно устроенныхъ, а потомъ занялось приведеніемъ въ порядокъ своего туалета.
Здѣсь кстати сказать объ одной особенности, которая могла быть замѣчена всякимъ наблюдательнымъ глазомъ. Когда лордъ Байронъ, во время опасности, возвратился въ послѣдній разъ изъ каюты наверхъ, онъ принесъ съ собою маленькій ящичекъ, который заботливо поставилъ около себя. Говорили, что онъ не разлучался съ нимъ и запиралъ его тщательно, когда ложился спать. Ящичекъ былъ зашитъ, въ холстъ и прикрѣпленъ дномъ къ большому куску лубка, вѣроятно съ цѣлью, чтобы онъ могъ держаться на водѣ.-- Никто не зналъ, что заключалось въ этомъ таинственномъ ящикѣ, который былъ постояннымъ предметомъ его заботливости.
Вѣрно только то, что въ немъ не было ни денегъ, ни драгоцѣнностей, потому-что лордъ Байронъ былъ на этотъ счетъ характера безпечнаго и никогда не занимался денежными разсчетами. Много было дѣлано предположеній и догадокъ на счетъ этаго ящика, и всѣ онѣ были забавны или нелѣпы до крайности. Можно сказать съ достовѣрностью одно, что лордъ Байронъ имѣлъ его при себѣ на яхтѣ во все продолженіе его плаванія. Мы увидимъ скоро, что случилось съ этою вещицею въ-послѣдствіи.
Обѣдъ былъ веселый и шумный, пили много. Лордъ Байронъ, казалось, никогда еще не былъ въ такомъ веселомъ расположеніи духа. Онъ трунилъ надъ Шелеемъ, грозилъ написать элегію на смерть его, а графиня прибавила, что она напишетъ музыку на его послѣднее "Прости міру", и посвятитъ ее генію бурь. Часы летѣли незамѣтно и пріятно. Общество воображало, что яхта еще въ морѣ, какъ вдругъ явился капитанъ Бенсонъ поздравить съ прибытіемъ. Яхта бросила якорь въ заливѣ Мартелло, за пять миль отъ города Санто-Фіоренцо.
IV.
Мартельскія башни.-- Санто-Фіоренцо.-- Пріемъ, сдѣланный лорду Байрону.-- Паскаль Паоло, эпископъ Корсика.
Корсика! Корсика! островъ, прославленный двумя именами! двумя противуположными міровыми событіями: Овидій и Наполеонъ! Страна изгнанія одного, рожденія другаго!-- Недовольно-ли уже тебѣ этихъ двухъ именъ, чтобы ты была извѣстна всѣмъ, хотя по слуху.