Ответа, однако, не последовало.
Они повели ее в свою каюту на палубе, зажгли электричество и, мигая, оглядели друг друга и таинственную незнакомку.
Они увидели грациозную и привлекательную фигурку в изящной короткой юбке и высоких желтых ботинках.
Гленистэр первым делом обратил внимание на ее глаза; большие, серые, почти карие при электрическом освещении, эти глаза, полные жизни и интеллекта, быстро перебегали с одного мужчины на другого.
Волосы девушки были распущены и ниспадали блестящими, волнистыми прядями до самой талии. Никаких других следов только что пережитого ею волнения не было видно.
В глазах Дэкстри вспыхнул восторг.
-- Должен признаться, -- сказал он, -- такого молодца, как вы, я не встречал ни среди индейских женщин, ни среди белых. Ну, а в чем, собственно, было дело?
-- Вы, вероятно, думаете, что я совершила какое-нибудь ужасное преступление, -- сказала она. -- Это не так. Мне надо было непременно удрать с "Охайо" сегодня же ночью, но... по некоторым причинам завтра я вам все расскажу. Я ничего не украла, никого не отравила, право же, никого.
Она улыбнулась, и Гленистэр почувствовал, что он не может не улыбнуться в ответ, хотя ее туманные объяснения сильно озадачили его.
-- Ну что ж, пойду разбужу стюарда и найду вам пристанище, -- сказал он наконец. -- Только вам придется, пожалуй, поместиться в одной каюте с какой-нибудь женщиной; пароход страшно переполнен...