Ему показалось, что она дрожит.
-- Нет, нет, прошу вас, не делайте этого. Меня никто не должен видеть сегодня. Я знаю, я веду себя очень странно, но все это произошло так быстро, что я еще не пришла в себя. Я завтра вам все расскажу. Право же. Никто не должен видеть меня, а то все дело будет испорчено. Пожалуйста, подождите до завтра.
Она была очень бледна, и голос ее звучал напряженно и взволнованно.
-- Ну, разумеется, мы вам поможем, -- успокоил ее увлекающийся Дэкстри. -- Вы, мисс, не торопитесь с объяснениями. Нам нет никакого дела до того, что вы натворили. Нравственность -- не по нашей части, так как "севернее пятьдесят третьего градуса широты нет ни божеского, ни человеческого закона", как говорит поэт. И он прав, попал в самую точку, можно подумать, что он в самом деле знает, о чем он говорит. Тут всякий и каждый имеет право играть по своему усмотрению. У нас -- игра в открытую, и никаких ненужных вопросов.
Тем не менее девушка усомнилась в словах Дэкстри, заметив направленный на нее горящий взгляд Гленистэра.
Некоторая дерзость этого взгляда напомнила ей, в каком положении она находится, и яркий румянец залил ее щеки.
Она окинула его более внимательным взглядом, заметила его широкие плечи, непринужденную осанку, изящество и простоту всех движений его мускулистого тела.
Его лицо тоже показалось ей сильным и привлекательным; особенно поразили ее выдающийся подбородок, густые, слегка нависшие брови и подвижный рот, выражавший силу и своеволие. На всем лежал отпечаток исключительной энергии. "Да, он красив, -- решила она, -- тяжеловесной, мужественной, пожалуй, слишком животной красотой".
-- Вы хотите ехать зайцем? -- спросила она.
-- Я лично чрезвычайно опытен по этой части, -- сказал Дэкстри, -- но мне никогда еще не приходилось применять эти свои указания к ближнему. Что вы думаете деламть?