-- Онъ самый.
-- Прошу извиненія въ моемъ грубомъ обращеніи съ вами! И голосъ его былъ такъ пріятенъ и добросердеченъ, что Альфредъ мгновенно почувствовалъ себя смягченнымъ.
-- Мы еще очень-недавно поселились здѣсь въ околоткѣ, а уже много слышали о васъ, какъ объ отличномъ студентѣ и молодомъ ученомъ, подающемъ большія надежды. Я также люблю заниматься и надѣюсь, что наше знакомство, начатое такъ странно и неожиданно, кончится тѣсною дружбою. Я бы съ большимъ удовольствіемъ зашелъ къ вамъ завтра, въ это же время, то-есть, конечно, если вы не заняты. Я буду очень-радъ васъ видѣть; но, право, это слишкомъ-много чести для меня. Я еще только-что началъ свою студенческую карьеру и еще не прошелъ весь курсъ университетскаго ученія.
-- Пожалуйста не скромничайте! Ученыхъ не пекутъ въ университетахъ, какъ хлѣбъ въ булочныхъ, хотя многіе, кажется, этого мнѣнія. Каждый человѣкъ самъ себя образуетъ. Студентъ, вполнѣ-заслуживающій это имя, озаряетъ свои занятія своимъ собственнымъ свѣтомъ, пользуясь немощью только своихъ предшественниковъ въ наукѣ. Книги -- вотъ единственное пособіе, необходимое человѣку съ свѣтлымъ и плодовитымъ умомъ. Книги, природа и человѣчество -- все прочее вздоръ и помѣха! Но я васъ задерживаю. Прощайте!
И они удалились, оставивъ Альфреда одного посреди дороги.
Молодая женщина послала ему на прощаніе прелестную улыбку. Спутникъ ея тоже улыбнулся, но далеко не такъ нѣжно. Впрочемъ, словъ его было достаточно. Что-то было въ его взглядѣ и манерѣ, ясно-говорившее, что онъ одаренъ чрезвычайнымъ умомъ; вообще, онъ произвелъ на молодаго человѣка впечатлѣніе очень-умнаго и высоко-образованнаго человѣка.
Весело и радостно возвращался Альфредъ домой. Не-уже-ли его слава уже распространилась въ околоткѣ? его занятія уже привлекли вниманіе? Чего же онъ не могъ ожидать, когда, съ созрѣвшими способностями, съ умомъ, обогащеннымъ наукой, онъ сдѣлаетъ первый шагъ къ славѣ въ хорошо-обдуманномъ сочиненія? Онъ, конечно, проложитъ себѣ дорогу къ безсмертію и станетъ наравнѣ съ славными геніями науки и литературы.
Альфредъ уже ждалъ съ нетерпѣніемъ завтрашняго вечера. Онъ чувствовалъ себя обязаннымъ незнакомцу за участіе къ его занятіямъ и за похвалы, болѣе-подразумѣваемыя, чѣмъ выраженныя. Его юное сердце рвалось привѣтствовать новаго друга.
Конечно, потому именно, что оно было юно.
Мы, старшіе годами, и потому умнѣе и опытнѣе, давно уже привыкли оставаться вѣрными старому, съ которымъ мы связаны ненарушимыми узами любви и дружбы. Мы любимъ старыя лица, любимъ старыхъ друзей; даже если мы писатели, то и тогда мы мало цѣнимъ удивленіе и похвалы, скрываемыя подъ слишкомъ-изъянной оболочкой, и увѣренія дружбы, расточаемыя заодно съ надушенными визитными карточками. Мы вѣримъ только тому, что знаемъ, и чѣмъ становимся старше, тѣмъ сильнѣе льнемъ ко всему старому.