-- Чудеса видимы глазу всякаго наблюдателя; тайны же сокрыты въ великой загадкѣ, представляемой всей природой. Загадка эта открыта для рѣшенья всѣмъ, съ самаго начала, но останется она загадкой до конца.
-- А конецъ?
-- Вотъ онъ! сказалъ мистеръ Гордонъ, взглянувъ на горы, окаймлявшія озера.-- То, что мы теперь видимъ, есть и саркофагъ прошедшаго, и призракъ настоящаго, и пророчество будущаго. Какъ, было, такъ и теперь, такъ и будетъ вѣчно. Мы видимъ доказательства первобытныхъ переворотовъ въ нѣдрахъ этихъ горъ; мы можемъ прослѣдить, шагъ за шагомъ, всѣ измѣненія природы по законамъ, дѣйствующемъ въ ней и понынѣ; намъ далѣе идти не нужно. Какъ было, такъ и будетъ вѣчно, съ незначительными измѣненіями, ничего-незначущаго въ суммѣ вещей, въ великомъ совокупленіи естества, котораго тотъ оселъ, что реветъ, щипая траву, составляетъ немалую часть, судя по его реву.
Августа не отвѣчала. Ея нервы были потрясены опасностью, которую она только-что избѣгнула; хотя, по правдѣ сказать, она объ этомъ почти забыла. Ея голова была полна думами о словахъ, сказанныхъ мистеромъ Гордономъ Альфреду. Она жаждала тишины и спокойствія, чтобъ хорошенько обсудить значеніе этихъ словъ. Она боялась, чтобъ мистеръ Гордонъ не сдѣлалъ бы какого замѣчанія о нихъ, и потому была ему очень-благодарна, что онъ молчалъ объ этомъ предметѣ.
Наконецъ, они достигли аллеи и молча подъѣхали къ дому. Послѣ обѣда Августа рано удалилась къ себѣ, хотя и не прежде мистера Гордона. Надѣвъ шляпу, она пошла въ садъ, чтобъ тамъ, на волѣ, предаться своимъ мыслямъ. Къ тому времени уже ночь -- это постоянно-повторяющееся чудо -- обняла землю своимъ мрачнымъ покровомъ и прославляла всѣмъ, кто хотѣлъ вникнуть въ символъ звѣзднаго неба.
Вышедъ изъ дома, молодая дѣвушка прежде, чѣмъ углубиться въ темноту, остановилась на-минуту на балконѣ. Луна освѣтила своимъ серебристымъ свѣтомъ ея блѣдное, чудное лицо. Ея душа была полна; умъ ея необыкновенно напряженъ; она поспѣшила въ свою любимую бесѣдку. Какъ жаждала бѣдная дѣвушка въ ту минуту сочувствующаго друга, въ чью душу она могла бы излить весь огненный потокъ своихъ чувствъ и страданіи! Зачѣмъ ей было не обратиться къ Тому, кто не отвращаетъ уха своего отъ дѣтей своихъ?
Эта мысль успокоила ее. Да, она будетъ молиться! Тамъ, одна въ бесѣдкѣ, гдѣ никто не увидитъ ее, никто не услышитъ ее, кромѣ Его. Мистеръ Гордонъ можетъ смѣяться, но должна же скрываться истина въ этихъ порывахъ души, въ этомъ стремленія сердца. Да, она будетъ молиться!
Увы! она не молилась. Изъ бесѣдки вышелъ искуситель, въ образѣ человѣка, ею любимаго.
Подошедъ поспѣшно къ удивленной дѣвушкѣ, онъ взялъ ея руку, безъ всякаго сопротивленія съ ея стороны, и сказалъ:
-- Мисъ Цаггстэффъ -- Августа -- я васъ ждалъ. Зачѣмъ вы такъ дрожите? зачѣмъ вы такъ блѣдны? Развѣ вы не предчувствовали, что эта минута должна настать, что...