-- Пощадите меня! пощадите! избавьте! умоляла бѣдная дѣвушка почти неслышнымъ шопотомъ.
-- Отъ чего васъ избавить, милое дитя? Вы знаете, что я ни за что въ свѣтѣ не обидѣлъ бы васъ. Вы знаете, что я жизнь свою отдамъ съ радостью, чтобъ избавить васъ отъ малѣйшаго огорченія. Но я долженъ объяснить слова, произнесенныя много сегодня необдуманно. Не объяснить ихъ, было бы нанести вамъ обиду. Минута пришла, когда я долженъ излить предъ вами мою душу.
-- Нѣтъ! нѣтъ! не сегодня!
-- Зачѣмъ же лѣтъ?
-- Я нездорова, я сама не своя. Дайте мнѣ времени, дайте мнѣ подумать!
Мистеръ Гордонъ взглянулъ на бѣдную дѣвушку, дрожавшую какъ листъ, и съ упрекомъ сказалъ:
-- Я васъ не узнаю, Августа. Это недостойно того чистаго, свѣтлаго созданія, которое я такъ давно обожаю. Конечно, вы можете выслушать нѣсколько словъ -- только нѣсколько словъ, когда я страдаю втайнѣ за васъ такъ долго.
-- Нѣтъ! нѣтъ! Другой разъ, когда мнѣ будетъ лучше, когда я буду болѣе спокойна, когда...
-- Какъ можете вы просить меня отложить исповѣдь того, что высказать я жаждалъ мѣсяцами? Не можетъ же оно наконецъ и опечалить васъ такъ глубоко. Вы, единственная женщина, которую я когда-нибудь любилъ, имѣли силу лишить меня спокойствія и дать мнѣ почувствовать, что и у меня есть сердце для любви! Вы единственная женщина, передъ которой моя гордость преклонилась! И вы не хотите меня выслушать! Я васъ люблю, Августа, страстно, глубоко преданно! Вы знаете, что я люблю васъ, зачѣмъ же вы отворачиваетесь отъ меня? Ила гордая дочь богатаго сэра Джошуа Уагстэффа издѣвается надъ любовью бѣднаго учителя? или, можетъ быть, вы любите меня, но стыдитесь сознаться въ любви своей и мнѣ и себѣ самой?
-- Нѣтъ! нѣтъ! Какъ могу я издѣваться надъ вами, кого я такъ уважаю? Вы знаете это; вы знаете, что я горжусь вашимъ славнымъ умомъ, вашими великими способностями... Вы должны узнать, наконецъ, Робертъ, я люблю тебя!