Прибѣжавъ къ себѣ, онъ вынулъ изъ кармана свою великолѣпную оду, прочелъ ее со смѣхомъ вслухъ, разорвалъ на мелкіе клочки, и скоро очутился опять въ гостиной, готовый къ прогулкѣ.
Экипажъ подали для дамъ, а мужчины поѣхали верхами. Они отправились рысью по зеленымъ просѣкамъ, минуя богатыя поля ржи и любуясь искрившимся заливомъ, виднѣвшимся въ нѣкоторыхъ мѣстахъ изъ-за зелени. Черезъ часъ они уже скакали но единственной улицѣ городка Дальтона. Проѣхавъ еще съ полмили, они достигли богатой просѣки, окаймленной съ обѣихъ сторонъ дубами и буковыми деревьями, ведущей путника въ самое сердце Смертоносной долины (Ночной Тѣни), гдѣ возвышаются величественныя развалины Фурнесской Обители, считающейся, по-крайней-мѣрѣ въ Англіи, вторымъ монастыремъ улетеріанскаго ордена. Проѣхавъ Капеллу Замка-гостей и оставивъ экипажъ и лошадей въ гостиницѣ, стоящей на мѣстѣ старинныхъ келлій настоятелей, наше маленькое общество отправилось осматривать великолѣпное зданіе. Эсѳирь была въ восторгѣ; она въ первый разъ видѣла эти развалины. Альфредъ торжествовалъ; онъ служилъ путеводителемъ обществу и объяснялъ устройство и назначеніе каждой части зданія. Онъ зналъ почти наизусть "Исторію древностей Фурнесскаго Монастыря" -- Веста и "Annales Furnienses" -- Бэка, и потому, при своей любви къ сказкамъ и легендамъ, онъ могъ разсказать на каждомъ шагу драматическія происшествія.
Мэри, страстно любившая ботанику, отправилась съ мужемъ внизъ по долинѣ, искать образцовъ флоры. Альфредъ остался одинъ съ Эсѳирью. Нужно ли разсказывать, что послѣдовало? Нужно ли сказать, что нашъ герой извинился, какъ могъ, въ своемъ странномъ поведеніи наканунѣ вечеромъ, и видя, что его извиненія принимаются-милостиво, онъ имѣлъ смѣлость, которой самъ удивлялся, объясниться въ любви? Нужно ли говорить, каковъ былъ отвѣтъ, когда мы прибавимъ, что дрожавшія губки прелестной дѣвушки запечатлѣны были поцалуемъ, незамѣщеннымъ ни однимъ человѣческимъ глазомъ? Нѣтъ! читатель самъ въ тысячу разъ лучше вообразитъ себѣ всѣ подробности этой прелестной сцены! Мы оставляемъ это ему и его сердцу!
Этотъ осенній день былъ незабвенной эпохой въ жизни Альфреда. Миръ былъ на землѣ, миръ былъ на небесахъ, ненарушимый миръ и и невыразимое счастіе было въ душѣ его. Путешествіе въ замокъ было для него однимъ вихремъ божественнаго счастія. Длинныя просѣки, по которымъ они ѣхали, вели къ славѣ и блаженству. Земля блистала золотомъ. Каждый незначительный предметъ казался ему первообразомъ и символомъ вѣчной истины.
Въ тотъ вечеръ солнце сѣло съ невыразимымъ великолѣпіемъ и никогда невиданною пышностію. Въ ту ночь звѣзды горѣли, на голубомъ безпредѣльномъ пространствѣ свѣтилами, соединявшими въ одномъ блескѣ и настоящее и будущее. Все провозглашало безсмертіе любви и души человѣка. Всѣ сомнѣнія исчезли навсегда! Всѣ Ego и Non-Ego были забыты на-вѣки!
ГЛАВА XVII.
Новая картина волшебнаго фонаря.
Хорошо, что мы заключены въ предѣлахъ нашей индивидуальности. Хорошо, что счастливые не заглядываютъ въ тайны безнадежныхъ и несчастныхъ; что погребальная церемонія въ восьмомъ нумерѣ не имѣетъ ничего общаго со свадебнымъ пиршествомъ въ нумерѣ десятомъ; что страшная дѣйствительность грязнаго переулка какого-нибудь захолустья не прерываетъ сладкихъ любовныхъ мечтаній молодой четы, гуляющей по солнечной сторонѣ великолѣпной улицы, блистающей пышными строеніями и роскошными экипажами. Какъ справедливо сказано: "довлѣетъ дневи злоба его", такъ, въ другомъ смыслѣ можно сказать, достаточно для насъ добра и зла. опредѣленнаго намъ жребіемъ.
Скажу еще, не изъ желанія проповѣдывать эгоистическія правила: богатые могутъ помогать нуждамъ бѣдныхъ, вовсе не сочувствуя ихъ страданіямъ. Какая необходимость голодать съ субботы вечера до понедѣльника утра передъ тѣмъ, что вы рѣшитесь подать нищему краюху хлѣба. Вы можете давать милостыню, гдѣ вы не въ состояніи раздѣлять страданія.. Вы можете поступать по-братски, но не брататься. Жизнь каждаго человѣка имѣетъ свою горечь и свою сладость; и еслибъ горечь другаго должна была мѣшаться съ вашей сладостью -- гдѣ, о! гдѣ была бы сладость жизни?
Каждый наступающій день можно сравнить съ куперовымъ деревенскимъ почтальйономъ.