Ясно или дождливо, тепло или холодно, лѣто или зима, чистое ли небо или нависли облака -- все-равно. Это обстоятельства случайныя -- изнанка почтовой сумки. Главное дѣло, какія вѣсти она приноситъ, одному пакетъ съ черного печатью, съ черною каймою; другому -- съ брачными надеждами; иного извѣщаетъ о неожиданномъ благѣ, другаго увѣдомляетъ о совершенномъ разореніи; леди Аннѣ приноситъ предложеніе женитьбы, а вдовѣ Джонсъ нѣсколько отрывистыхъ строкъ, написанныхъ на нолѣ брани и гласящихъ просто: "вашъ единственный сынъ, Недъ, убитъ сегодня подъ стѣнами Дели".
Хорошо, повторяю я, что нищенскій стонъ не мѣшается съ веселыми кликами имениннаго празднества, что сдавленное горемъ сердце не разрывается на груди, преисполненной счастія, или что письмо, назначенное вдовѣ Джонсъ не попадаетъ, по ошибкѣ, леди Аннѣ!
Въ тотъ самый день, когда Альфредъ открылся въ любви подъ сѣдыми развалинами Фурнесскаго Аббатства, сэръ Джошуа Цаггстэфъ сидѣлъ у окна своей библіотеки, поджидая съ безпокойствомъ появленія грустной и торжественной процесіи. Онъ въ глубокомъ траурѣ, но мрачный цвѣтъ его платья даетъ только слабое понятіе о внутренно-волнующемъ его горѣ. Признаки смерти на его лицѣ (смерть уже наложила свою блѣдную печать на эти прекрасныя черты) и могутъ свидѣтельствовать, о раздирающихъ сердце страданіяхъ, которыя онъ претерпѣлъ и терпѣлъ еще. Единственный и возлюбленный сынъ его Фредерикъ, на которомъ онъ основывалъ всѣ свои надежды, умеръ. Онъ угасъ во время томительнаго итальянскаго лѣта; и теперь любящій отецъ ждетъ погребальный поѣздъ, который везетъ тѣло сына въ Колодезный Домъ для погребенія.
Къ умершему сыну онъ не только чувствовалъ, но и выказывалъ ему всегда самую искреннюю отцовскую привязанность. На немъ смѣлый и разсчетливый человѣкъ основывалъ всѣ свои надежды. Для Фредерика онъ нажилъ почти несчетныя богатства -- и вдругъ всѣ его гордые замыслы рухнули!
Мечъ карающаго ангела поразилъ плоть и кровь его. Всѣ хитросплетенныя имъ замыслы, какъ они удачно ни оканчивались, остались безполезными, тщетными. Всѣ его планы и интриги окончилась коварною насмѣшкой смерти. Онъ кознями и обманомъ нажилъ огромное состояніе.
-- Но на какой конецъ? чтобъ схоронить сына, для котораго онъ все это копилъ, со всею роскошью его несметнаго богатства.
Его роскошные домы и помѣстія уже болѣе не были сокровищами для него. Богатство не могло вознаградить потерю сердца. Онъ пріобрѣлъ владѣнія, которыя въ его рукахъ вздорожали вдесятеро; но теперь они возбуждали въ немъ только горькія угрызенія совѣсти. Онъ работалъ напрасно и истощилъ свои силы даромъ.
Въ комнатѣ, надъ той, гдѣ несчастный отецъ, облокотясь, смотрѣлъ изъ окна, сидѣла его прекрасная дочь Августа. Она была тоже въ глубокомъ траурѣ, но ея невинное сердце не было обременено тою тяжелою скорбью, которая давила суроваго старика, сидѣвшаго внизу, въ библіотекѣ. Она горевала, искренно горевала о любимомъ ею братѣ, но всѣ ея надежды не угасли съ нимъ.
Вмѣстѣ съ тѣломъ покойнаго брата, которое везли въ отцовскій домъ, долженъ былъ пріѣхать ея возлюбленный; она надѣялась опять его увидѣть. И сидя въ уединеніи, вмѣстѣ съ отцомъ, ждала и сторожила.
Отецъ ея никогда не показывалъ ни малѣйшаго признака слабости характера. Съ нею онъ всегда обходился холодно-ласково; и теперь нисколько не измѣнился. Не удивительно, что ея сердце жаждало болѣе теплой любви, болѣе истиннаго сочувствія, даже въ смертельной грусти.