-- Нѣтъ, Бетси, я должна тотчасъ же уйти, если, какъ я подозрѣваю, мистеръ Гордонъ здѣсь.
-- Зачѣмъ же вамъ уходить?
-- Потому-что я вовсе не приготовлена видѣть его ныньче; онъ тотчасъ догадается, что у насъ были непріятности съ отцомъ; словомъ, я должна распрощаться съ вами! право, должна!
-- Что жъ, если вы должны, то и говорить нечего, сказала старая нянька, замѣчая рѣшительное выраженіе лица Августы:-- Господь съ вами, моя голубушка, сохрани васъ Христосъ!
Августа не отошла и двадцати шаговъ отъ избы, когда кто-то слегка положилъ руку на ея плечо. Она взглянула и увидѣла мистера Гордона.
-- Я все знаю, сказалъ онъ.-- Теперь настало время дѣйствовать рѣшительно. Вы видите, нѣтъ никакой надежды тронуть вашего суроваго отца. Намѣрены ли вы исполнить его волю и желаніе?
-- Нѣтъ, Робертъ, ты знаешь, что нѣтъ.
-- Такъ пойдемъ со мною, моя милая. У меня все готово. Путешествуя по проселкамъ, гдѣ намъ нечего бояться преслѣдованія, мы въ разсвѣту будемъ въ Княжествѣ Валлійскомъ и съ восходомъ солнца тебѣ, какъ женѣ моей, ненужно будетъ бояться этого гнуснаго преслѣдованія, которому ты такъ долго подвергалась.
Августа слушала, противилась, но слабо, и наконецъ, согласилась покинуть на вѣки отцовскій домъ, какъ невѣста мистера Роберта Гордона. Въ ту ночь уложивъ вещи, необходимыя въ дорогѣ, и нѣкоторыя бездѣлюшки, напоминавшія ей прошедшее, Августа обошла весь домъ, комнату за комнатой, прощаясь съ каждымъ завѣтнымъ предметомъ. Дойдя до комнаты, гдѣ былъ портретъ ея матери, она вспрыгнула на стулъ и покрыла полотно поцалуями, среди слезъ и рыданіи. Потомъ, упавъ на колѣни, она старалась молиться о совѣтѣ и подкрѣпленіи свыше, но душа ея не была довольно-спокойна для молитвы и голова ея кружилась безсознательно, когда она стояла на колѣняхъ -- увы! что ей было дѣлать? Не-уже-ли хорошо удалиться украдкою, во мракѣ ночи изъ родительскаго дома? Одобрила ли бы ея святая мать подобный поступокъ? Нѣтъ, нѣтъ!
Привставъ, она рѣшилась, во что бы ни стало, видѣться еще разъ съ отцомъ, если возможно. Она, какъ преступница, прокралась къ дверямъ его библіотеки и, нагнувшись взглянула въ замочную щелку. Онъ сидѣлъ блѣдный, безъ движенія, съ книгою въ рукахъ, но, казалось, не читалъ ея. Еще разъ душа Августы почувствовала участіе къ отцу. Она рѣшилась постучаться, просить у него прощенія, и тогда, если онъ ласково ей улыбнется, если онъ скажетъ ей ласковое -- что тогда? Все-равно, она рѣшилась постучать.