Случай недолго заставилъ ждать себя. Въ одинъ день Альфредъ Стаунтонъ и мальчикъ, по имени Постельтуэйтъ уговорились бѣжать въ запуски. Оба были извѣстны какъ самые легкіе бѣгуны во всей школѣ; но который изъ двухъ опередитъ другаго -- былъ пунктъ спорный, который должно было рѣшить это состязаніе. Велико было волненіе, многочисленны пари.
Отмѣрили разстояніе, назначали двухъ судей на случай, если встрѣтится какое-нибудь затруднительное обстоятельство. Какъ только произнесено было слово, мальчики вмѣстѣ бросились бѣжать. Оба обнаружили полную самоувѣренность и рѣшимость побѣдить. Когда они мчались вихремъ мимо рядовъ товарищей, лица которыхъ выражали нетерпѣливое ожиданіе, ихъ гибкія и проворныя ноги едва касались земли, и ни одинъ не имѣлъ ни малѣйшей выгоды надъ другимъ! Сердце и голова Альфреда пылали, нервы его и мускулы были напряжены благороднымъ соревнованіемъ и гордымъ сознаніемъ силы. Напрасно, напрасно! Онъ не могъ опередить своего противника даже и на волосъ. Это убѣжденіе нисколько не уменьшило его усилій; но сердце его билось и дыханіе замирало въ горлѣ. Именно такое же ощущеніе испытывалъ его противникъ, который употреблялъ точно такія же усилія, который бѣжалъ съ такою же самоувѣренностью и которому побѣда теперь казалась также безнадежна. Грудь съ грудью бѣжали они все время, и въ одну и ту же секунду остановились у цѣли.
Громъ рукоплесканій раздался со всѣхъ сторонъ. Вся школа и одинъ изъ судей единогласно подтвердили, что это былъ "ровный бѣгъ"; но другой судья, большой забіяка, по имени Бэйнисъ, началъ доказывать, что Постельтуэйтъ опередилъ. Это сначала повело къ упрекамъ, а потомъ къ спору. Бэйнисъ давно завидовалъ Стаунтону и не пропускалъ случая насмѣхаться надъ нимъ и унижать его. Но при этомъ случаѣ у двѣнадцатилѣтняго мальчика было много сильныхъ друзей, которые были способны защищать его отъ пятнадцатилѣтняго мальчика. Въ минуту самаго сильнаго волненія зазвонили въ колокольчикъ и непріязненныя дѣйствія прекратились, по-крайней-мѣрѣ на время.
Но какъ только классъ распустили, Бэйнисъ, рѣшившись возобновить ссору, сказалъ такъ громко, что Альфредъ и всѣ находившіеся поблизости услыхали:
-- Стаунтонъ трусишка. Вызови его Постельтуэйтъ: онъ не посмѣетъ драться.
-- Вы ошибаетесь, Бэйнисъ, сказалъ мальчикъ по имени Кэвендишъ, который былъ старше и выше Бэйниса, и все время держалъ сторону Альфреда:-- Стаунтонъ не трусъ, я въ этомъ увѣренъ. Но отецъ его не хочетъ, чтобъ онъ дрался, слѣдовательно, мальчикъ хорошо дѣлаетъ, что держится въ сторонѣ отъ ссоръ.
-- Такъ онъ не долженъ подавать къ нимъ поводъ. И еслибъ я былъ на мѣстѣ Постельтуэйта, я непремѣнно вызвалъ бы его! отвѣчалъ Бэйлисъ свирѣпо.
-- Еслибъ вы были Постельтуэйтъ, вы вызвали бы Стаунтона, потому-что, думаете, что онъ драться не будетъ! Не это ли обращикъ вашего мужества, Бэйнисъ?
-- Я думаю, что вамъ лучше бы заниматься своими собственными дѣлами, а меня оставить въ покоѣ, отвѣчалъ Бэйнисъ грозно.
-- А можетъ-статься, я лучше могу судить объ этомъ. Во всякомъ случаѣ, я готовъ отвѣчать за мои поступки во всякое время. Вамъ лучше оставить въ покоѣ Постельтуэйта. Пусть его дѣлается какъ знаетъ; не старайтесь подстрекать его мужество до драки, представляя Стаунтона трусомъ.