Съ минуту Бэйнисъ онѣмѣлъ отъ изумленья.
-- Вы говорили, что хотите драться со мною? сказалъ онъ наконецъ.
-- Хочу!
-- Когда?
-- Сегодня же, когда кончатся классы.
-- Гдѣ?
-- На церковномъ полѣ.
Менѣе чѣмъ черезъ пять минутъ, по всей школѣ разнеслось, что маленькій Стаунтонъ уговорился драться съ Бэйнисомъ, Старшіе мальчики качали головой, говорили, что это невозможно, потому-что Бэйнисъ отличился уже не въ одномъ кулачномъ бою, былъ высокъ, широкоплечъ и тремя годами старше своего противника. Нѣкоторые старались даже отговорить Стаунтона, предлагали извиниться за него передъ Бэйнисомъ; а если онъ откажется принять извиненія, самимъ драться съ нимъ вмѣсто Стаунтона. Но Альфредъ рѣшился твердо. Онъ думалъ о своихъ родителяхъ, о сестрѣ, о маленькихъ братьяхъ, и сердце его трепетало при мысли, что онъ собирается дѣлать то, что должно огорчить ихъ всѣхъ. При этой мысли мальчикъ готовъ былъ расплакаться, но оскорбительныя слова объ отцѣ опять пришли ему въ голову. Онъ вспомнилъ также, что, за недѣлю передъ этимъ, когда онъ игралъ съ своими маленькими братьями, Бэйнисъ нагло отнялъ у нихъ волчокъ, положилъ его въ карманъ и отошелъ, а Альфредъ чувствовалъ, что онъ не въ силахъ защитить братьевъ.
Эти мысли пробѣгали въ головѣ его, подстрекали его къ такому негодованію, что онъ съ нетерпѣніемъ ждалъ часа, когда кончатся классы, чтобъ броситься съ бѣшенствомъ раненаго тигра на своего врага.
Наконецъ этотъ часъ наступилъ. Школу распустили.