-- Пожалуйста, безъ комплиментовъ.
-- Я только выражаю то, что извѣстно каждому, кто только имѣетъ честь -- я считаю это честью -- знать ректора Геро.
Ректоръ поклонился.
-- Я замѣтилъ, что у мальчиковъ такъ же, какъ и у взрослыхъ мужчинъ, двойственная натура; и часто случается, что тѣ, кому поручено воспитаніе, дѣлаютъ важную ошибку, не замѣчая этого обстоятельства: они судятъ только по внѣшнимъ признакамъ. Мальчикъ съ такою богатою натурою, какъ, напримѣръ, вашъ сынъ, съ нѣжной чувствительностью, съ острыми инстинктами, а болѣе всего, съ живымъ воображеніемъ, всегда обнаруживаетъ только самые загадочные признаки въ своихъ привычкахъ и поведеніи, не открывая настоящей глубины своего характера. Альфредъ имѣетъ весь эгоизмъ генія, сосредоточенность въ себѣ самомъ и самоотвлеченность, которыя, будучи благоразумно и здраво развиты, имѣютъ результатомъ тѣ великія созданія воображенія, которыя радуютъ всѣхъ людей и надъ которыми мудрецы задумываются, но которыя будучи преувеличены неблагоразумнымъ воспитаніемъ, нерѣдко кончаются помѣшательствомъ.
-- Любезный ректоръ, вы меня пугаете! Пожалуйста, объяснитесь!
-- Ничего не можетъ быть легче, мистеръ Стаунтонъ; но для того, чтобъ вы поняли меня, я попрошу васъ обратить вниманіе на одинъ, или два примѣра.
Глаза ректора засверкали: широкіе зрачки какъ-будто удалились въ какую-то внутреннюю глубину и постепенно разгарались. Мистеръ Стаунтонъ примѣтилъ эти симптомы и сказалъ торопливо:
-- Прежде, чѣмъ вы начнете, ректоръ, я считаю нужнымъ сообщить вамъ, что Альфредъ скорѣе рѣзваго и пылкаго, нежели задумчиваго темперамента. Онъ любитъ играть до такой степени даже, что я считаю нужнымъ останавливать его.
-- Напрасно! сказалъ ректоръ нравоучительно.
-- Онъ такой шалунъ и такъ любитъ все смѣшное, что безпрестанно попадается подъ наказаніе.