Сынъ.-- Не думаю.
Мать.-- Не думаешь? Это что? Ты знаешь, съ кѣмъ имѣешь дѣло, а говоришь такъ спокойно, что только не думаешь!
Сынъ (холоднымъ, спокойнымъ тономъ).-- Я никогда не думаю того, чего не знаю навѣрно.
Мать.-- Такъ зачѣмъ же ты меня пугаешь, напрасно, Робертъ? Ты знаешь очень-хорошо, что тебѣ строго запрещено имѣть со мною сношенія, по условію между сэромъ Джошуа и мною, кромѣ самыхъ крайнихъ случаевъ, и слѣдовательно, тебѣ опасно приходить ко мнѣ во всякое время. А въ такую ночь это непремѣнно возбудитъ его подозрѣніе.
Сынъ.-- Конечно, возбудило бы; но, для успокоенія вашего, я скажу, что сэръ Джошуа теперь находится за сорокъ миль отсюда въ Донкастерѣ. Всѣ полагаютъ, что я заперся въ своей комнатѣ, въ замкѣ, и никто не подумаетъ, чтобъ я вышелъ изъ дома въ такую ночь, особенно, когда я выйду изъ своей комнаты завтра утромъ въ обыкновенное время. Довольны вы?
Мать.-- Совершенно. Теперь, Робертъ, скажи мнѣ, что ты желаешь знать?
Сынъ.-- Странный вопросъ, моя матушка! Развѣ вы не видите, что если я скажу то, что я желаю знать, то, стало-быть, это должно уже быть мнѣ извѣстно? Сознайтесь, что въ вашихъ словахъ нѣтъ логики сегодня. Серьёзно -- шутить нечего -- скажите мнѣ, что вы обѣщали сказать, что вы знаете, но о чемъ я только догадываюсь.
-- А о чемъ ты догадываешься, или что ты подозрѣваешь?
-- Я подозрѣваю, что вы знаете опасную тайну, которая касается сэра Джошуа Цагстэффа, и я хочу узнать, въ чемъ она состоитъ, чтобъ воспользоваться ею для моей цѣли. Глупо даже говорить, будто я только подозр ѣ ваю. Я знаю, что вамъ извѣстна подобная тайна: вы сами въ этомъ сознавались; а еслибъ вы и не сознались, я все-таки бы узналъ.
-- Позволь спросить, какимъ образомъ?