"Іюля 10. -- Теперь я дома уже шесть недѣль. Дай мнѣ вспомнить, какъ меня приняли послѣ такого продолжительнаго отсутствія. А вотъ какъ! Годгсонъ, буфетчикъ, Симпсонъ, домоправительница, и еще нѣсколько старыхъ слугъ встрѣтили меня въ передней какъ-будто для-того, чтобъ выразить свои добрыя чувства ко мнѣ. Славные люди! Какъ они привлекли мое сердце этимъ выраженіемъ своей привязанности! А когда я начала здороваться со всѣми, какъ искренни были ихъ привѣтствія!

"-- Господь да благословитъ васъ, миссъ!

"-- Добро пожаловать!

"-- Наша милая барышня воротилась!

"Я была сильно взволнована и побѣжала въ библіотеку, гдѣ я была увѣрена, что папа приметъ меня. Притомъ я видѣла личико Фредди въ окно библіотеки, когда мы подъѣзжали къ дому. Я распахнула дверь и тотчасъ бросилась на шею къ милому пап а. Онъ улыбнулся, поцаловалъ меня въ лобъ; по когда я все-еще осыпала его страстными ласками, онъ сказалъ тономъ скуки:

"-- Довольно, дитя. Вотъ твой братъ и мистеръ Гордонъ, прибавилъ онъ.

"Я ужасно огорчилась. Я тотчасъ увидѣла, что папа не перемѣнился; что мои страстныя ласки не доставляютъ ему удовольствія; что онъ не понимаетъ, какъ глубоко, какъ горячо люблю я его, и что онъ даже не имѣетъ желанія понять меня и быть любимымъ такимъ образомъ. Странно, что слуги, которымъ я никогда не показываю ничего, кромѣ обыкновенной ласковости, встрѣтили меня съ такою радостью, а мой родной отецъ, котораго я всегда такъ любила, принялъ меня такъ холодно! Я была готова расплакаться, когда, взглянувъ на мистера Гордона (не будь онъ тутъ, я непремѣнно заплакала бы), я увидѣла, что на лицѣ его выражались такая грусть, такое сочувствіе, хотя онъ, очевидно, старался это скрыть, что мое сердце тотчасъ утѣшилось. Я увидѣла въ одно мгновеніе, что у меня есть по-крайней-мѣрѣ одинъ другъ, на котораго я могу положиться, если мнѣ понадобится совѣтъ или помощь, хотя онъ былъ послѣдній человѣкъ, отъ котораго я могла бы ожидать и того и другаго. Именно въ эту минуту Фредди -- уже не дитя, но прекрасный шестнадцатилѣтній мальчикъ -- бросился ко мнѣ на шею, называлъ меня прежними дружескими именами, и я поплакала на его плечѣ. Я надѣюсь, они думали, что я плакала отъ радости, что воротилась опять домой, хотя Богу извѣстно, что не радостны были мои слезы! Но ласки благороднаго мальчика утѣшили меня. Какъ я люблю добраго, милаго Фредди!

"Іюля 15. -- Съ-тѣхъ-поръ, какъ я здѣсь, мнѣ очень-грустно. Почти ничего не приходится разсказывать, кромѣ разочарованій и непріятностей. Сегодня, однако, папа угрюмъ менѣе обыкновеннаго. Онъ позвалъ меня въ библіотеку утромъ послѣ чая, много разспрашивалъ о моей школьной жизни, о моихъ занятіяхъ; сказалъ, что слышалъ обо мнѣ много хорошаго, и надѣется, что ему придется гордиться мною. А я уже какъ гордилась! Чего не сдѣлала бы я, чтобъ угодить папа? Онъ взялъ меня за подбородокъ, поцаловалъ въ лобъ, сказалъ, что я уже молодая женщина и онъ надѣется скоро найдти для меня приличного мужа. Что значатъ эти слова? Я сказала ему, что мнѣ не нужно мужа по-крайней-мѣрѣ еще нѣсколько лѣтъ; что я буду совершенно счастлива съ нимъ, если только онъ позволитъ мнѣ любить его. Онъ отвѣчалъ, что я глупенькое дитя, "доброе, ласковое дитя" -- вотъ его собственныя выраженія! и что онъ во всемъ будетъ совѣтоваться съ моимъ счастьемъ или по-крайней-мѣрѣ съ моимъ благосостояніемъ. Я испугалась; я никакъ не могу вообразить, что папа хотѣлъ сказать этими словами, но я знаю только, что смѣлъ долженъ быть тотъ влюбленный, который сманилъ бы меня отъ папа, если онъ постоянно будетъ ко мнѣ такъ добръ, какъ былъ сегодня.

"Іюля 28.-- какое странное, противорѣчащее существо мистеръ Гордонъ! Я совсѣмъ не могу его понять и, право, желала бы знать, кто можетъ. Сегодня я услышала звуки органа въ галереѣ надъ большой залой. Проходя по корридору въ голубую гостиную, я остановилась послушать и издали увидѣла мистера Гордона, извлекавшаго изъ инструмента самую чудную гармонію, какую когда-либо случалось мнѣ слышать; онъ игралъ пьесу Бетховена, или Мендельсона -- не знаю, но все-равно, потому-что выраженіе было его собственное; я никогда не слыхала ничего ужаснѣе нѣкоторыхъ пассажей, ничего нѣжнѣе и трогательнѣе другихъ невозможно вообразить. Иногда мнѣ казалось, будто я слышу хоръ демоновъ, которые кричали, богохульствовали, стонали неземными голосами, изрыгая потоки самыхъ дикихъ проклятій, пока богатый приливъ гармоніи не заглушалъ всего; тогда раздавались звуки необыкновенно-нѣжные, переходившіе въ антифонъ хвалы и благодарственной молитвы, а потомъ опять пронзительный тонъ демонскихъ проклятій и бѣшенства. Я была очарована; а когда голосъ музыканта присоединился къ стонамъ, къ жалобамъ, я подходила все ближе-и-ближе. Онъ поднялъ голову и, не показывая удивленія, сказалъ просто:

"-- А, миссъ Цаггстоффъ! я не зналъ, что вы такъ близко отъ меня.