Потомъ онъ слабымъ голосомъ запѣлъ гимнъ, который бѣдный старикъ Гэрри слушалъ со слезами. Голосъ дрожалъ, слабѣлъ и скоро замеръ.
-- Я не могу пѣть, Гэрри, сказалъ Джонъ.-- Но, о! какъ я счастливъ! Хорошо послѣ жизни, исполненной борьбы, умереть смертью христіанина, не говоря уже о блаженствѣ, которое ожидаетъ меня тамъ, не плачь Гэрри.
-- Нѣтъ, Джонъ, нѣтъ, Джонъ! перебилъ его со слезами бѣдный старикъ Гэррй.-- Что могу я дѣлать безъ тебя? Еслибъ Богу было угодно взять меня теперь -- потеря была бы небольшая. Но ты, Джонъ! Что будетъ съ капеллой, съ митингами?
-- Господь позаботится, Гэрри, онъ позаботится! О! когда подумаю, что я войду въ Землю Ханаанскую, когда я вѣровалъ такъ мало я получилъ такъ много! Приближается облако блаженства, Гэрри, все ближе и ближе; на немъ возсѣдаютъ праведники и ангелы. Я могу ихъ видѣть сквозь иныя отверстія. Они зовутъ меня. А за этимъ облакомъ небо. Ты здѣсь, Гэрри? Зрѣніе мое ослабѣло: я не могу видѣть ни тебя, ни Библію, ни Псалтирь, но они у меня на сердцѣ и ты также. Мы теперь оба старики, Гэрри, но какъ-будто только вчера были мы мальчиками и собирали орѣхи въ лѣсу. Ахъ! старые дни, такъ давно прошедшіе, какъ о нихъ вспоминается теперь! Поди сюда Гарри, дай мнѣ руку, я не могу видѣть тебя уже, и не увижу тебя больше, Гэрри, пока не увижусь съ тобою въ вѣчности. Ты былъ для меня дорогимъ братомъ, Гэрри! Мнѣ, кажется, я никогда не могъ бы перенести всѣхъ непріятностей и огорченій, еслибъ тебя не было со мною. Но теперь все прошло, навсегда. Мы росли вмѣстѣ, прожили вмѣстѣ всю жизнь такъ долго, что какъ-то странно разставаться. Но это будетъ не надолго. Гэрри: ты скоро послѣдуешь за мною. Слава! слава!...
Губы перестали шевелиться, потомъ всѣ черты приняли то неподвижное выраженіе, которое извѣстно всѣмъ намъ. Царица ужасовъ явилась безъ всѣхъ своихъ ужасовъ, но во всемъ своемъ величіи, и вотъ тутъ лежитъ человѣческое тѣло безъ души!
А душа? Она явилась въ присутствіе тѣхъ таинствъ, которыхъ глаза не видали, а уши не слыхали, явилась передъ тотъ страшный судъ, передъ которымъ -- о, читатель! и ты и я должны явиться туда съ душою столь же чистою, съ вѣрою такою же пламенною, съ такою же надеждою и съ такими же словами на устахъ!
ГЛАВА V.
Смерть, облегши саваномъ одно изъ дѣйствующихъ лицъ, вскорѣ поражаетъ новую жертву.
Когда мистрисъ Гордонъ вошла въ комнату, бѣдный старый Гэрри, слишкомъ-убитый горемъ, чтобъ вполнѣ сознавать случившееся, старался еще, вопреки дѣйствительности, поддерживать въ себѣ надежду: "Продолжай, братъ Джонъ, говорилъ онъ:-- зачѣмъ ты пересталъ? Я слушаю. Ты знаешь какъ я люблю тебя слушать. Слова твои мнѣ лучше всякой проповѣди. Продолжай пожалуйста!"
Ключница и мистеръ Гёмфри вывели его изъ комнаты и положили въ постель, гдѣ онъ вскорѣ заснулъ тихимъ и спокойнымъ сномъ. Когда старикъ проснулся, докторъ, сэръ Джошуа Цагстэффъ и мистеръ Гёмфри усердно совѣщались у его изголовья.